несколько лавок, где продают гулаб джамун,*1* джалеби*2* и все такое прочее.
Они ведут так себя и в Лондоне. Ниша – другая, она понимает меня. Мы
перекинулись с ней сегодня парой предложений. Было приятно почувствовать ее
поддержку и узнать, что у нее есть что-то от меня – любовь к свободе. Нише так
повезло – муж разделяет эту ее страсть.
Она любит жизнь вольной птицы так же, как люблю ее я. Я к ней привыкла.
Но, невзирая на обстоятельства и место, где я выросла, мне всегда было велено
слушаться и уважать старших. Девушкам и женщинам, похожих на меня, очень
страшно однажды остаться без единого родного плеча. Если посмеешь кому-то
перечить, если поступишь по-своему, то от тебя отвернуться, выкинут из своих
жизней, потому что ты – напоминание о позоре, с которым им довелось
столкнуться. Я выросла на Западе, но мне ежедневно говорили, что я принадлежу
Востоку. Иногда появляются такие мысли – сбежать. Но потом я начинаю
размышлять, пугаюсь предполагаемых проблем, которые могут появиться на
моем пути. И вообще – что делать дальше? А Дейл… Двигаясь вперед по улице, я
улыбаюсь, припомнив его голубые-голубые глаза. Наверное, это мечта любой
девочки – чтобы ее так кто-то беспрекословно любил. Я никогда не позволяла
своим чувствам взять над собой верх, не показывала и не давала ему понять, как
он мне дорог, как хочу быть с ним. Жизнь, которую я живу – не сериал и не сказка.
Не знаю, что должно произойти, чтобы моя родня согласилась на наши
отношения. Или ладно… представим, что мы вместе. Сделает ли он мне когда-
нибудь предложение? Семья с моей стороны однозначно будет давить, настаивая
на этом. Откуда я знаю, надоем ли я ему однажды? А если так случится, что мне
останется? Возвратиться домой и слушать упреки. Если меня вообще захотят еще
видеть.
Все совсем не так просто, как об этом мечтается. Я знаю, что мне еще даже
нет двадцати одного года, однако быть влюбленной дурочкой и отдаться миру грез
– не мой вариант. Я люблю его. В особенности, зная об отношения Дейла ко мне.
О том, каким нежным и ласковым он может быть. Я люблю это в нем. Но если
буду думать об этом, если разрешу чувствам вырваться, пострадаю сама. Он, в
конце концов, когда-нибудь обо мне забудет… Или уже это сделал…
Перестав излагать историю Испанской лестницы, по которой мы
спускаемся, Ниша оставляет впереди маму и сестру и пристраивается ко мне, идущей позади. Она обнимает меня за плечи; я вскидываю глаза на нее, улыбаюсь, но приходится сощуриться – январь в Италии то ли всегда такой
теплый, то ли просто нам повезло.
- Почему ты грустишь? – Ниша выше меня, я закидываю голову назад, чтобы
хорошо видеть ее лицо.
- Не грущу. – Моя притянутая за уши улыбка, вероятно, говорит обратное. – С
чего ты взяла?
Мы осторожно шагаем мимо отдыхающих, расположившихся на ступенях.
Кузина оглядывает местность, потом вновь обращает взор на меня, но продолжает
молчать.
- Знаешь, у тебя все еще впереди, – спустя несколько минут говорит Ниша.
- Знаю.
Она и не догадывается о Дейле. Она, наверное, считает, что я печалюсь из-
за неудавшейся семейной жизни, бывшего мужа-угнетателя, мучителя и того, что
мои родители бедны. Возможно, я изменилась, но теперь не боюсь признаться
самой себе о том, что они мне, собственно, – никто. В это мгновение взгляд
цепляется за идущих нам на встречу двух молодых девушек-итальянок. Они так
заразительно над чем-то смеются, быстро болтают на языке, которого я не
понимаю, и активно жестикулируют руками. Мне внезапно так сильно захотелось
стать частью их мира.
Вот этого мира, разверзнувшегося передо мной во всей своей красе.
Когда мы спускаемся к просторной площади, посреди которой расположен
шикарный фонтан, Ниша вдруг покидает меня, и я вижу, как она подходит к
молодой парочке. В их глазах читается, что они тоже ее узнали. Высокая девушка, державшая под руку русоволосого парня, теперь обнимают мою двоюродную
сестру. Они здороваются, целуются в щеку, громко хохочут, как только
широкоплечий спутник знакомой Ниши вставляет свое слово в их еще недолгую
беседу. И она – настоящая красотка и скорее всего, итальянка, – и он –
накаченный принц – так беспечны, улыбаются, живо общаясь с моей сестрой.
Ниша от них нисколько не отстает. Она оборачивается и подзывает к себе с
энтузиазмом нас всех.