Короче, в общем и целом, мы как-то научились существовать вместе. Конечно, не обошлось без абсурдов (у меня в соседях близнецы Уизли, все-таки), пару раз они еще пытались меня накормить чем-то, но я ничего не брала из их рук. Еще пару раз я помогала им с зельями, а как-то раз мы втроем и вовсе провели весь вечер, пытаясь придумать рецепт для нового шуточного варева. В один момент я поняла, что соскучилась — страшно соскучилась — по нормальной компании, той самой, с которой ты можешь беззаветно проводить время. Кажется, рыжие гриффиндорцы стали для меня отдушиной, впервые за все то время, что я провела в Хогвартсе. А еще кажется, что если с кем-то я и общалась больше, чем обычно — так это с ними. Не сказать, что у меня появились друзья: для друзей нам было пешком, как до луны. Но появились люди, с которыми я могла хотя бы немного, но отдохнуть и посмеяться. Что было важно: я, кажется, впервые за все время смогла расслабиться хотя бы с кем-то.
В конце весны Уизли прекратили приходить в Выручай-комнату: близились экзамены. А еще… третье испытание.
Испытание лабиринтом
После завтрака в день испытания меня поймала МакГонагалл.
— Мисс Уильямс, все участники Турнира собираются в комнате, примыкающей к залу. Прибыли семьи чемпионов.
— А мне какое дело? — уточнила я. — У меня что, тоже кто-то прибыл?
Семья… Семьи у Барбары не было. Уж не знаю всех причин, но, насколько я сама разобралась, ее родители умерли. Про других родственников слышно не было, да и за год никто со мной не удосужился связаться, чего уж там. Никаких надежд я не питала на этот счёт.
— Прошу прощения, если обидела вас, мисс Уильямс. Я подумала, что вам лучше знать об этом, — поджала губы МакГонагалл. — Вас ждет ваш двоюродный дядя.
Мои брови поднялись вверх. Дядя? Двоюродный? У меня?
И где он, прошу прощения, был все это время?
Я поблагодарила МакГонагалл и твердым шагом направилась туда. Дядя, значит? Хах, да это будет встреча века!
В углу комнаты я заметила Флер: она о чем-то болтала с женщиной, не менее красивой, чем она сама. Рядом стояли Крам и его родители, а еще дальше — рыжеволосая женщина и высокий парень с длинными волосами. Уизли, догадалась я. И у самой дальней стены сидел, развалившись, мужчина. Волосы у него были темные и зализанные, а черты лица явно повторяли физиогномику Барбары. Кроме того, у него была заросшая, давно небритая щетина, красные глаза и потрепанная одежда. Подойдя ближе, в нос ударил сильный запах алкоголя.
— Барби, племянница! — дыхнул на меня перегаром «дядя». — Как ты выросла, милая!
Он потянулся меня обнять, но я ускользнула.
— Как это понимать? Что ты здесь делаешь… дядя?
Как хорошо, что в английском «you» обозначало сразу и «ты», и «вы». Не приходилось думать, как правильно обращаться к людям. Не приходилось думать, как правильно вести себя с человеком, назвавшимся моим родственником.
— Твой дядя приехал тебя поддержать! Вон какая… Участница Турнира Трех Волшебников. Мама бы гордилась, — выдал мужчина, изучая мое выражение лица — и нет, оно вообще не поменялась. Как я поняла, тема мамы была довольно болезненной для самой Барбары… Но не для меня. — В общем, я приехал тебя поддержать… и заодно… может, у тебя найдется немного денег?
Что, простите?
— Видишь ли… Жить совсем тяжело… А у тебя наверняка есть хотя бы что-то. Меня из квартиры выгоняют, аренду задолжал… Еды нет, опять же… Барби, солнышко, поможешь?
— Нет, — процедила я. Тянуло послать его к черту, но я зачем-то решила быть вежливой. — До свидания.
— Подожди! — он схватил меня за руку. — Что ж ты такая высокомерная, Барби? Я же твой… родной дядя! Кузен твоей почившей матери! Помнишь… я в детстве гулял с тобой? На кого ты меня бросаешь, старика?
Нет, он нарывается.
— Ты мне не дядя, — я вырвала ладонь. — Я вообще не видела тебя весь последний год. У меня тоже нет денег, между прочим. Ты ни разу мне не написал за все это время! И сейчас приехал, чтобы просить деньги? Издеваешься?
— Барби, деточка, — противно заканючил мужчина. — Мы же родственники… Родная кровь! Пожалей старика… у тебя точно должно быть хотя бы десять галлеонов.
— Я тебе не Барби. И у меня НЕТ ДЕНЕГ! — голос мой сорвался на крик. — У меня своих проблем хватает! Ты хоть знаешь, как мне тяжело было весь этот год — одной?! Дядя, если тебя можно так назвать, бери свои вещи и уходи — и чтобы я тебя не видела, понятно?!
«Дядя» моментально поменялся в лице. Подобострастное выражение сменилось на презрительное.
— Бессердечная тварь! — плюнул мне в лицо мужчина. — Вся в мать, шлюха!
— Заткнись, — прошипела я, доставая палочку. — И вали. На все. Четыре. Стороны.