В зале повисла ошеломленная тишина. «Дядя» обиженно смотрел на меня, раскрыв рот: явно собирался сказать что-то еще неприятное, но на ум ничего не приходило — а нечего столько пить. Все вокруг молчали, и только полная женщина Уизли тихо прошептала: «бедная девочка».
К черту таких родственничков!
***
Злость на «дядю» зарядила меня на весь оставшийся день. Я рявкнула что-то вслед парнишке, в которого сама же и врезалась на лестнице, а потом, словно в отместку, долбанулась больно ногой, зацепившись за порожек. Уууу!
Как же бесит. Бесит. Бесит.
Ненавижу таких людей. Какое счастье, что их можно послать по одному известному адресу!
Успокоиться было трудно, но пришлось. Близилось испытание. Не то чтобы у меня были реально какие-то амбиции, но выходить на арену лучше было с холодной головой.
Если коротко, то… Я решила слиться.
Да, именно так. Поразмыслив, пришла к выводу, что хватит рисковать своей жизнью бессмыссленно, и лучшее, что я могу сделать для самой себя — это не вмешиваться. Пусть Гарри достается первое место с призом в тысячу галлеонов, а я зато останусь жива, совершенно точно. Уж лезть вперед батьки в пекло точно не мой путь. Ибо, ну будем честны, что я там сделаю? Во-первых, даже если предположить, что я доберусь до Кубка первой, то, оказавшись на кладбище, первое, что сделает Хвост — это отправит в меня Аваду. А Протего, если что, не защищает от Авады. Точнее, в принципе может, но все решается силой волшебника. Волдеморт потому и валил всех без разбору, так как силушки у него там, увеличенной темной магией, огого.
В общем, таков был план. Но мне бы стоило понять уже, что ни один мой план так и не сработал… И этот был не исключение. Все пошло к чертям.
Стоило мне выйти на арену, все вокруг перестало меня волновать.
Мыслить стало тяжело, они будто плавали в вязком меде. Одновременно с этим стало так хорошо, уютно и спокойно. С каким-то отдаленным удивлениям я наблюдала себя как будто стороны: взяв палочку наизготовку, смело направилась в лабиринт, с легкостью обходя препятствия и следуя неизвестному мне маршруту. Ощущение было, словно мое тело работало на каком-то автопилоте, пока сознанием я находилась в около-наркозном состоянии.
Понимание, что со мной что-то не так, пришло не сразу и будто бы под слоем ваты. Моя рука самовольно подняла палочку и отправила Круциатус в Крама, по несчастью оказавшегося со мной на одной улице лабиринта. Крик болгара был слышен словно бы словно сквозь звуконепроницаемую пленку, будто бы где-то в далеке… Далеко, совсем далеко… И да, я совсем, вот совсем не имею к этому отношения…
«Да это же Империус», — лениво догадалась я.
Сбросить Империус? Лень… Да и — как?
Мысли тянулись с сопротивлением, словно бы в момент стали одной сплошной медовой патокой. Искру осознания, что нужно как-то остановиться, я удерживала в голове с огромнейшим трудом: даже она то и дело пыталась куда-то ускользнуть, уступив место полнейшему расслаблению и кайфу.
А ведь Гарри, кажется, мог как-то сопротивляться этому.
Молодец, Гарри. Но тебе положено — ты главный герой. А я тут вообще сбоку с припеку.
Как же лень. Как же хорошо. Блаженство.
Впоследствии я буду с гордостью рассказывать, как смогла сопротивляться империусу. Впоследствии это будет звучать легко и просто, как по щелчку пальцев.
В реальности же, чтобы хоть как-то собраться, мне пришлось буквально бороться с самой собой. Наверное, прав был Снейп, когда говорил, что Кубок выбирает среди тех, у кого сильная воля. Потому как я не могу найти иного объяснения.
Я стояла, упершись лицом в зеленую стену и не давала себе сдвинуться с места. Надо сказать, это было тяжело. Все мое внутреннее я мечтало заснуть и отключиться, но я держалась на каком-то дурацком желании не сдаваться. Не какому-то дурацому Империусу. Осознание того, что кто-то будет мной манипулировать и дальше, как марионеткой…. Нет уж. Я вообще не выбирала ничего из того, что на меня упало. Все за меня решила Барби, и как же я ее за это ненавижу, за то, что какая-то девчонка решила, что имеет право распоряжаться моей жизнью. Вспомнив это, я снова разозлилась, и это, видимо, дало мне силы бороться с Империусом еще дальше.
Секунды длились мучительно медленно. Не знаю, сколько я так простояла — по моим ощущениям, вечность. Чтобы не терять концентрацию, я постоянно вспоминала Барби, и злилась, злилась, злилась. Это чувство держало меня на плаву, не давая утонуть.
А потом все вдруг кончилось.
Я стояла, вцепившись пальцами в листья, от напряжения костяшки аж побелели и затекли, а листья живой изгороди умудрились порезать мне ладони. Плечи болели, словно я держала гантели, а ноги втоптались в землю и в грязь. Красные искры, брошенные в воздух, дали о себе знать: буквально через пару минут двое волшебников вывели меня из лабиринта.