В сон я упала моментально.
Игры подсознания, к счастью, миновали: почти сразу я оказалась в черноте. В кромешной темноте, в которой не было видно буквально ничего, прорезалась ярко-красная сияющая лента. Она скользила кольцами куда-то вдаль и исчезала в черноте.
Я двинулась вдоль нее. Себя я никак не ощущала и не видела, единственное, за что я держалась, была эта самая красная лента. Внезапно лента закончилась, оборвавшись кривым концом. Я огляделась по сторонам — казалось: ее кто-то надрезал, чтобы сбить мне путь. К счастью, вдалеке я увидела едва заметное красное сияние: то оказался второй конец ленты. Я взяла в руку (не спрашивайте «как»: своего тела я все еще не видела) первый конец и двинулась туда, где виднелся второй. Дойдя дотуда, концы ленты рванули друг к другу, моментально соединяясь в единое целое.
Не знаю, сколько я так шла. Секунду, а может и целую вечность. Время во сне летит незаметно. По мере моего движения, я соединила еще несколько подобных отрезков. Темнота постепенно становилась светлее, пока вдруг не стала голубой, точно ясное небо.
Вдруг ощущение полета пропало, и я с удивлением провалилась вниз, стремительно падая с гигантской высоты. Страха не было, наоборот, только удивление и любопытство: что же дальше. Я раскинула руки в стороны, представляя себя птицей, и наслаждалась каждым мгновением, прежде чем оказалась внизу, на одной из улиц моего родного городочка. Я бы узнала его из тысячи — да и кто бы не узнал? Те места, которые мы видели в детстве, там где мы росли — это навсегда останется в нашей памяти, как бы далеко и надолго мы не уехали. Серые бетонные дома, темно-зеленые кустарники раскинувшейся черемухи под окнами родного дома, скрип качелей, шум машин… не очень чистый, но такой родной воздух. Мелковые рисунки на потрепанном жизнью асфальте, две-три коляски, и, конечно, знакомые бабушки-одуванчики на лавочках у подъездов.
Здесь, во сне, мне не было грустно: вот в реальности наверное бы защемило сердце от того, насколько здесь все было родным.
Лента плыла дальше, не останавливаясь: она зигзагом обходила место моего проживания и вела куда-то дальше. Я двинулась вперед, следуя за импровизированным указателем. Интересно, куда она меня приведет?
Я прошла вниз по перекрестку, обогнула свою старую школу, обнесенную цветастым забором: время было послеобеденное, и младшеклассники резвились на футбольной площадке. Минула знакомые с детства магазины, спустилась вниз к реке, поднялась на холм — там начался соседний район… Проплыла рынок, как всегда заполенный людьми… Наконец моя путеводная лента привела меня к белокаменной церкви с золотым куполом. Тут уже я начала ощущать неладное, потому что лента стелилась по земле и уходила за храм. Туда, где под сенью раскидистых деревьев разместились памятники умершим.
Кладбище.
Забавное ощущение, возможно, потому что это сон, я не испытывала сильного спектра эмоций. Лишь стояла над могилкой, на которой лежали цветы. На серой каменной плите, торчащей из-под земли мутным пятном, значилось: «Инга Васильева, 1999-2021».
Как странно… смотреть на свою же могилу.
Она умерла. Она… умерла. Барбара умерла.
Как же так? А как же слова, что смерть одной из нас неизбежно повлечет кончину второй? Она соврала? Но ведь я и сама читала, что это правда. Или никто по-настоящему не знал правды?
Звук шагов. Я обернулась и увидела их — моих родителей. Мама постарела, на лице появились морщины, в волосах — седина. Отец ссутулился, лицо осунулось. Оба они были в черной одежде, а лица были сами не свои.
Мама… Папа… Родные мои…
Я, кажется, что-то говорила о том, что чувства были притуплены? Вовсе не так! В один момент эмоции хлынули на меня бурлящей рекой, словно бы что-то перестало их сдерживать.
Я бросилась к родителям с желанием обнять, но вместо этого лишь прошла сквозь. Я была ветерком, воображением, нематериальным объектом. Призраком. А призраки, хоть плачь, не могут ничего коснуться...
— Знаешь, — вдруг сказала мама, сжав руку отца. — Мне почему-то кажется, что Инга сейчас здесь, с нами.
Мамочка… Как же ты права… Я ведь здесь, здесь! Просто ты меня не видишь… Я ведь совсем рядом, прямо здесь, перед тобой! Ну посмотри же на меня, ну! ВОТ ОНА — Я!
— Я верю, что… тебе там лучше, — на глаза мамы навернулись слезы. — Ты покинула нас так внезапно, видимо, твой путь здесь завершился…
— Она не справилась с управлением, говорил же ей не ездить во время дождя, — проворчал отец, укладывая цветы на могилу. — Не послушалась. И теперь вот ее нет. Дурная девчонка. Надо было быть осмотрительней!