Но теперь, когда вернуться назад невозможно… В чем вообще тогда смысл моего существования здесь?
— Как и у всех нас, — улыбнулся Дамблдор. — Смысл мы ищем самостоятельно… И у каждого он свой.
Короче да, вот так вот.
Уезжать на Хогвартс-экспрессе было как-то неправильно. Все были взбудоражены, много кто ехал обратно к своим семьям, а я… Я же стояла и одиноко смотрела на экспресс. Почему-то было грустно. Я не понимала, куда возвращаюсь. Зачем возвращаюсь. Кто я?
Внезапно, когда я уже собиралась садиться в поезд, меня окликнул Снейп. Он был тут же, в своей черной мантии, ни капельки себе не изменяя.
— Я наслышан о вашей ситуации, мисс Уильямс… Инга. Могу я вас так называть?
— Да… Можете.
— Если вам будет некуда податься, вы можете вернуться в Хогвартс, — вдруг сказал Снейп. Заметив мой удивленный взгляд, он пояснил: — У вас талант к зельям. Я бы не отказался от стажера, который помог бы мне с обучением студентов.
Мой рот сам собой открылся… и закрылся.
— Спасибо, профессор, — я улыбнулась, впервые за все последнее время эта улыбка была искренней и не вымученной. Настоящей.
Почему-то так получилось, что именно Снейп поддерживал меня все это время, с самого начала учебного года. Это не было чем-то супер необычным, но… было приятным. Ощущение, словно за твоей спиной всегда есть… кто-то вроде отца.
Отец. Папа. Ох, папочка…
Мне вдруг вспомнилось осунувшееся лицо отца, что смотрел бесстрастным взглядом на горстку земли перед памятником. Мой папа… которого я больше не увижу, никогда. Не обниму никогда. Он жив… И я жива… Но нам уже не суждено встретиться. Никогда.
— Инга, все хорошо? — Снейп забеспокоился и, зашуршав карманами, вытащил из мантии старый, потрепанный временем платок. — Возьмите… У вас слезы.
Ох, черт. Дурацкий стресс и нервы. В последнее время я была сама не своей, и тут не надо было быть оракулом, чтобы догадаться, почему… Сначала Турнир, потом испытание, потом схватка с лжеМуди, потом Барбара…
Может, настало время отдохнуть от всего?
***
Отдохнуть… Не получилось. Лето Лондона захватило меня жестоко и беспощадно, так как я снова была без денег… А жить на что-то надо было. Я бегала в поисках работы, но кому нужна новоиспечённая выпускница Хогвартса? Почти везде я получило четкое «мы вам напишем позже». И нет, никто так и не написал.
Денег не было. Это была проблема, реальная проблема. И у меня уже не осталось предметов, которые я могла бы продать. Не продавать же квартирку, которая досталась мне от Барбары? Жить же где-то надо!
Злость на Барбару ушла на второй план. То есть конечно, каждый раз перед тем как лечь спать, я желала ей всего нехорошего, но смысла в этом было, честно говоря, мало.
Смириться с тем, что есть, и жить дальше. Найти новый смысл. Жить так хорошо, чтобы, если бы Барбара увидела, ее перекосило от зависти. Сидеть тихо в уголочке и рыдать на радость ей — вот еще! Меня так просто не сломить. Тем более что… Барбара умерла. А я жива. Можно сказать, я уже в куда более выгодном положении. Мертвые-то что? Мертвые уже ничего не сделают. А я еще могу сделать что-то для себя.
Например, заработать денег…
Очень грустно, что, не считая великую родословную аж до самой Морганы, больше за спиной у Барбары ничего не было. Ни имущества, ни родственников. Про «дядю» я вообще молчу.
Я уже собиралась идти устраиваться в уборщицы, как вдруг работа чудом нашла меня сама. На окраине Косого Переулка я увидела табличку «Склянки и колбы м. Шаркса». То была лавка гоблина. Ну и названьице.
— Эти ваши зелья — фуфло! — выскочила из дверцы какая-то сморщившаяся старушка.
И вот тут я поняла — это мой выход. Точнее, вход. Зайдя в лавку, я тут же чихнула: здесь было капец как пыльно. И среди этого темного заведеньица за столиком сидел чопорный гоблин в накрахмаленной белой рубашечке.
— Чем могу служить… апчхи? — ага, он и сам не выдержал окружавшей его пыли. Я решила, что добыча будет легкой, и решила сразу взять быка за рога.
— Наймите меня! Я сварю вам настоящие зелья, а не фуфло, как выразилась та женщина!
Гоблин, конечно, посомневался. Но, так как у него был самый что ни на есть клиентский кризис, пришлось смириться с тем, что есть. То есть, со мной. После того, как я сварила ему идеальное зелье от фурункулов, он едва ли не запрыгал от радости. Разумеется, я была принята.
Платил Шаркс — так звали моего нанимателя — не так уж много, но вполне достаточно, чтобы выжить и иметь какую-то еду по вечерам. Можно сказать, я выбралась кое-как из бедной ямы, но до идеала все еще было далеко… ой как далеко. Часть зарплаты я откладывала в Гринготтс, увеличивая там сумму на черный день, и дико скучала по бесконтактным оплатам: вот чего мне жуть не хватало. Что может быть неудобнее, чем таскать тяжелые монеты всегда с собой… А прогрессу нужно было еще лет пятнадцать-двадцать. Потом уж я кайфану, так кайфану! К тому же, волшебники живут дольше обычных людей… несомненный плюс!