— Палочка в идеальном состоянии. Позвольте, почему вы решили, что она.... *непереводимое*?
Я взяла палочку и взмахнула. Результатом послужил взрыв люстры. Олливандер заохал.
— Признаться, на моей памяти такое происходит впервые. Сейчас подберем вам палочку, мисс Уильямс, — и он скрылся за полкой. Спустя минуту он вернулся с тремя коробками на руках.
— Держите. *Непереводимое*, дракон. *Непереводимое*.
Я легонько взмахнула палочкой. На этот раз пострадал шкаф.
— Возможно, эта? *Непереводимое*, волос единорога. Подойдет не каждому…
Мы перемерили где-то с десяток палочек, прежде, чем на лице Олливандера блеснула идея.
— Вы необычная посетительница, мисс Уильямс. Кажется, я знаю, что может вам подойти, — он снова убежал в кладовку, после чего вернулся, держа в руках очередную коробку.
— *Непереводимое*, волос из *непереводимое* пегаса. Очень *непереводимое*. Попробуйте.
Надеюсь, что из приличного места, а не из того, о котором я подумала, услышав слово «пегас».
Я взяла палочку в руку и тут же почувствовала, как где-то внутри у меня потеплело. Палочка идеально легла в руку, и едва я ей взмахнула, посыпались серебряные искры.
— Признаться честно, я не ожидал, что вас выберет эта палочка.
— Почему? — решила полюбопытствовать я.
Зря я это спросила. До этого понятный мистер Олливандер затараторил что-то без возможности услышать, что именно. По интонации я поняла, что он восхищен, удивлен, а мне оставалось только согласно кивать, хотя я вообще не понимала, о чем идет речь.
— Это удивительно, — кивнула я, не слишком вежливо прерывая Олливандера, чья речь грозила перерасти в непереводимый длинный подкаст. — Сколько?.. эээ… Денег?
Твою же ж. Я ощущала себя собачкой, когда прекрасно понимала большую часть нашего разговора, но при этом при попытке говорить получалось что-то нелепое. Слова просто не складывались, в голове у меня поселилась обезьянка с гремящими тарелками. Бум, туц, туц!
— О, всего семь галлеонов. Кстати, я бы хотел уточнить, что вы будете делать со своей старой палочкой?
— Ну-у, — я задумалась. — Она мне не нужна.
— Я бы хотел предложить вам сделку, мисс Уильямс. Вы можете продать мне вашу палочку? Она в идеальном состоянии, и если... *что-то непереводимое*..., возможно, *что-то непереводимое* другой хозяин?
— Можно... э... обмен, — «давайте тогда сделаем обмен. Я беру вашу палочку, и отдаю свою. У меня не так много денег».
— О, премного благодарен, — Олливандер улыбнулся.
Я кивнула. Кажется, я только что приобрела себе бесплатную палочку.
Выйдя из лавки Олливандера, направилась в ближайший книжный. Им оказался магазин «Флориш и Блоттс». Честно, я не ожидала увидеть просто-таки огромную библиотеку. А сколько книг!
— Что вас интересует, мисс? — спросила молоденькая девушка, подходя ко мне. — Учебники?
— Нет. У вас есть книжки о… магических близнецах?
— Боюсь, не так много, что может вас заинтересовать. Акцио!
Я с интересом наблюдала, как в руки девушки приземляются три книжки. Все, как один — огромные талмуды.
— Десять галлеонов каждая. Интересует?
Я кивнула и сразу же расплатилась. В голове запоздало мелькнула мысль о том, что неплохо было бы взять какую-то сумку. К счастью, девушка продала мне и сумку, и я, довольная покупкой, направилась на выход.
И только я снова вышла на улицу, как осознание неприятным холодком скользнуло по моей спине. Я же не знаю, как вернуться обратно!
Я так спешила воспользоваться порошком по каминной сети, что забыла продумать возвращение назад. Правда, спустя пару минут, когда мне удалось задвинуть панику на задворки сознания, я подумала о довольно простой вещи. В мире волшебников просто наверняка должны быть камины для общего пользования. И, ручаюсь, такое место должно быть и в Косом переулке.
И такое место действительно нашлось. Оно оказалось в Дырявом Котле, том самом знаменитом баре для волшебников. За парочку серебряных сиклей мне одолжили горсть порошка и камин. Правда, я снова споткнулась о свой английский. К счастью, язык жестов в любом мире был актуальным.
— Грин-стрит, четыре! — произнесла я, и камин перенес меня в мою новую квартиру.
Какое счастье, что я запомнила адрес.
***
— Привет, — она поздоровалась и как-то неловко улыбнулась. Я удивленно посмотрела на лицо — оно было знакомо из зеркала. На меня смотрела я. Настоящая «я».
— Ты Барбара?
Кивок.
— Зачем ты это сделала? — спросила я. Взгляд той, другой меня, потемнел.
— Потому что захотела. Потому что — могла.
И ни капли извинения. Я тут же разозлилась.
— Кто тебе вообще разрешил влезать в мою жизнь?