Глава 8
На самом деле, собой быть нетрудно. Трудней всего притворяться и подстраиваться под кого-либо. Врать, льстить, показывать какой ты сильный, добрый, заботливый. При этом скрывая своё гнилое нутро. Или наоборот, под оболочкой мерзавца, грубияна и бездушной твари хранить от этого мира большое и чистое сердце и душу. Совсем не трудно. Нужно лишь утратить оболочку, чтобы обнажилось настоящее.
Я смеялся от души. От всего сердца радуясь отступившему страху. Тому, что это гадкое чувство бессилия перед преследующим виденьем зелёных огоньков растаяло с дымом дяди Сашиной "Астры" и его беспечным голосом. И вспомнив про бинокль, свалившийся в снег, поднял его и отряхнул, протерев уже не пугающие окуляры замусоленным носовым платком.
Устроившись поудобнее в мягком кресле сугроба и услышав как закрылась дверь за недоумевающим соседом, надел варежки и приник к таинственным стеклам. Смотреть вокруг было неинтересно - одни заснеженные крыши, растопыренные пальцы деревьев, дым из труб - сплошная скукота. Поэтому подняв угол обзора, окунулся в безбрежный океан космоса.
"...Открылась бездна звёзд полна.
Звёздам нет числа, а бездне дна...".
Эти строчки, написанные на стене астрономического кружка во Дворце Пионеров, я увидел через четыре года, твёрдо решив разобраться наконец с галактиками и скоплениями, планетами и орбитами, парсеками и параллаксами. Эти слова до сих пор проносятся в голове, когда работая в такси, изредка оказываюсь за городом в поле наедине с россыпью бриллиантов на черном бархате неба.
Со склеенными льдом ресницами, сидя в мягком кресле управления, схватившись за штурвал, я уносился на своем межзвездном черном корабле с фотонными установками в бескрайние просторы вселенной. Мимо Магеллановых облаков, Андромеды, Крабовидной туманности. И покрутившись на орбите голубого гиганта, едва не влетев в выплеснувшийся мохнатый протуберанец, летел дальше. Кометы и метеоры, пояса астероидов старался обходить, отталкивая силовым полем и уничтожая лазером особо настырные из них. А на Земле в криогенных капсулах, погруженные в гипносон лежат мои мама и папа, ждущие своего сына из экспедиции к далёким звёздам, чтобы встретить его, повзрослевшего и возмужавшего такими же молодыми и красивыми. И накормить тарелкой вкуснейшего куриного супа своего капитана, привыкшего к тюбикам космической пищи. Он прилетит рано утром, снимет черный шлем, затянув узелок на завязках, скинет потёртый и промокший в боях с инопланетянами клетчатый скафандр с каракулевым воротником, и тихонько пробравшись в их спальню холодный и замёрзший залезет между ними, заставив тех недовольно заворчать. А потом обнимая теплые и родные тела забыться сладким утренним сном.
Глава 9
В следующий вечер я не лазил на сарай, наслаждаться звёздами. Был понедельник и в 6 утра старенькая радиола задребезжала почти выученный мной, да и многими в той стране, "Союз нерушимый республик свободных", а заржавленный будильник со сломанной кнопкой зазвенел как трамвай, переезжающий мою не выспавшуюся голову, так что не было возможности остановить его. "... Остановить его", - эта мысль крутилась и звенела как раскрашенная алюминиевая юла. Не давая сосредоточиться на уроке, в конце концов став причиной полученной двойки за контрольную по математике. "Иначе следующим буду я". Происходящие исчезновения и связанные с ними события прошлого лета не давали сосредоточиться на учебе и как навязчивый рой навозных мух кружились в голове. "Откуда оно взялось ? Что ему нужно ? Как его убить ?", - вопросы, вопросы, и ни одного ответа. Ведь я жил рядом, буквально в ста метрах от обители зла. И это нечто, беспокоило меня больше, чем ячмень, выскочивший во время недавней оттепели.
Дни проходили, сменяя друг друга листками отрывного календаря, висевшего на кухне и новые впечатления затмили мрачные события последних месяцев, оставив их тлеть тусклыми угольками в глубинах памяти, покрытых лёгким пеплом. Не зная, что уготовило мне будущее, тем не менее я готовился принять бой со страхом, который, я знал, никуда не делся. И с тем, что не забыло меня и тоже готовилось, лишь ненадолго впав в спячку. Хрустящий наст подтаявшего снега засохшими печеньками ломался под валенками, предупреждая об окончании зимы и я понимал, что в моём распоряжении ещё три месяца до того как оно проснется. Я также изредка поднимался на крышу и часами до посиневших пальцев любовался звёздами, мечтая и поражаясь красоте и бездонности космоса и снова и снова всматривался в бездну. И изредка, с опаской бросая короткий взгляд в сторону торчащей из-за забора крыши блокгауза, не знал что скорое будущее изменит меня. Как не знал пока слов одного из философов, оказавшего влияние на не менее страшного монстра двадцатого века с коротенькими усиками под носом - „Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.“ — Фридрих Ницше.