— Ваше Величество! Чужая душа потемки! — твердо ответил генерал. — Руку на отсечение за то, что он сам влюблен в Лизу я не дам. Но никогда ранее он не был замечен в недостойном офицера поведении!
— Но никогда раньше в него не влюблялась принцесса! И никогда раньше перед ним не открывались, через эти отношения, такие перспективы и возможности!
— Да! Это серьезный аргумент, — согласился генерал, — но если мы сейчас силой оборвем их отношения, боюсь Вы утратите контакт с Лизой навсегда.
— Да! Вы абсолютно правы! Так грубо и топорно мы действовать не будем! — задумался венценосец. — Скажите, он здоров? Во всех отношениях. Он не заразит мою девочку какой-нибудь дрянью из офицерских борделей?
— В посещении таких мест, а также проституток, «Хамелеон» ни разу не был замечен! — без колебаний ответил генерал.
— Сколько ему лет?
— Двадцать семь!
— А как же он удовлетворяет свои мужские потребности? — удивился Император, и нахмурился. — Подождите, он не импотент, случайно?
— Не думаю! Ваше Императорское Величество!
— А может быть он из этих? — подозрительно спросил Император.
— Из каких? — не понял генерал.
— Из тех самых! Из голубой роты! — грубо произнес Император.
— Об этом не было никогда никаких сигналов! Более того, из нашей Службы полковника, он убил именно из-за таких домогательств!
— Вы скажите еще, что он вообще девственник! — скептически произнес Император.
— Нет! У него были связи в Первой штурмовой дивизии с медсестрой госпиталя! Так, ничего серьезного у обоих. Для здоровья. Она потом вышла замуж и уехала.
— Странно! Почему у него было так мало женщин? У него слабая половая конституция? — удивился монарх.
— Не думаю. Просто он мусорщик, — ответил генерал, — а в той дивизии сплошь все благородные, никто не хотел иметь с ним дело!
— Вот! А моя девочка захотела!
— Думаю, это потому, что они оба изгои. Он как мусорщик, а она как незаконнорождённая принцесса. Кому как ни им понять друг друга! Кроме этого, останется ли он мусорщиком или нет, зависит только от Вас.
— Говорите, — заинтересовался Император.
— В Ваших силах поднять его из той грязи, в которой он родился. Но не потому, что он понравился Вашей дочери, а за его личные заслуги! А они уже немалые! Убиваем стразу множество зайцев!
— Продолжайте!
— Первое! Покажем всем, что в Вашей Империи любой — своей честной и беспорочной службой Вам — может добиться много! Народу это очень понравится!
— Например?
— Например, титул барона, для начала. И тогда Ваша дочь встречается уже не с мусорщиком, а с благородным человеком!
— Мы возвращаемся обратно, к тому с чего начали! К недовольству Императрицы и ее страхам!
— Нет, Ваше Величество! Даже если Вы присвоите ему звание: графа, герцога, князя, ни один влиятельный и знатный род за ним не пойдет! И Императрица это прекрасно знает!
— Так и вижу этот титул — граф Мусорщицкий! — скривился Император.
— Ну тут возможны варианты, — рассмеялся монаршей шутке генерал.
Император снова стал ходить по кабинету. Наконец, он остановился и решительно сказал:
— Хорошо! Я не враг своей дочери и ее счастью! Но и этот «Хамелеон» пусть не думает, что ему моя девочка достанется просто так! Мы его проверим! Что им движет на самом деле! Искренняя и беззаветная любовь к Лизе или простая корысть.
— Хорошая мысль, — одобрительно кивнул генерал.
— Вот и хорошо, берите лист бумаги и записывайте перечень мероприятий по проверке! — торжествующе произнес Император. — Ну, «Хамелеон», берегись. Если ты решил просто использовать мою девочку для своей карьеры, ты об этом сильно пожалеешь!
ПЛАНЕТА ВZ2840753. ЛАГЕРЬ ОТРЯДА КУРСАНТОВ
— Сто тринадцатый, — плеча спящего молодого человека коснулась рука сто четырнадцатого, — пора вставать на дежурство!
— Хорошо! Я сейчас! — мгновенно проснулся заместитель командира. Рядом — спиной к нему — посапывала Лиза. Он укрыл ее плащом и тихо встал. Сто четырнадцатый передал ему автомат с глушителем.
— Тебя меняет сто двадцать первый! Разбудишь его через полтора часа! Вон он лежит — рядом со сто двадцать второй! А я спать! Спокойного дежурства! — он быстро направился к своему месту, лег и заснул.
Сто тринадцатый сел у стены и стал всматриваться в темноту. Лиза разбила лагерь очень удачно. Он был в углу образованном двумя сходящимися углами скалы. Поэтому открытым оставалась только одна сторона этого треугольника.