Некоторое время Леди приглядывалась к Нэнси, потому что та была большой и сильной. Даже взяла в свою охрану, но после нескольких набегов быстро поняла, что Нэнси – дурья башка, и в наказание отправила ее стеречь детей. Разве что добытые в походах украшения не отобрала. А Нэнси и не возражала. Дети ей нравились, хотя это были странные дети. У некоторых на спине и под мышками росла чешуя. Многим не хватало глаз и пальцев на руках. Леди говорила, что это Второе Поколение, истинные слуги Матери-Косатки. Еще дети умели дышать в воде, у них были острые зубы, а глаза – у тех, у которых были глаза, – большие и выпуклые, затягивались прозрачной пленкой, вроде третьего века. Нэнси дети любили и уважали и приносили ей самых вкусных мидий и морских червей. В общем, жизнь на острове с Морскими Девами была ей по душе, куда больше, чем ночная работа в Брайтоне.
Сегодня день выдался ветреный и прохладный, но солнечный. Детвора весело гомонила, пощелкивала, щебетала. Морские гады на сушу не лезли, и даже когда вылез длинный сороконог, дети быстро убили его ножами, сделанными из заточенных створок раковин. Нэнси вытянулась на плоском, чуть нагретом солнцем камне и закрыла глаза. И, кажется, заснула. Разбудил ее громкий визг.
Элджи стоял в шаткой лодочке, мысленно припоминал все бранные слова, которые слышал от Гремлина и прочих прихвостней Говорящего. А уж те на брань не скупились. В руках Элджи извивался скользкий, как угорь, малыш и пронзительно визжал. У малыша был только один глаз посреди лба. Из этого глаза непрерывно текло, а трехпалые ручки с острыми коготками яростно кромсали воздух. У горла малыша Элджи держал кремневый нож – что не помешало остальным детям прыгнуть в воду и змеенышами поплыть к лодке. Остановил их только крик большой черной бешенки.
– Эй! – заорал Элджи. – Я не хочу его убивать. Мне нужно только твое кольцо… то, большое, на руке. Брось его мне, и я брошу детеныша.
Бешенка смотрела, пригнув голову и напружинив плечи, как для драки. Потом хрипло крикнула:
– Откуда ты взялся?
Элджи махнул рукой в сторону их островка и чуть не выпустил голосившего детеныша.
– Подплыви ближе, я не докину, – хитро предложила бешенка.
Дети на берегу дружно заклацали редкими, но острыми зубами. Элджи понял, что влип.
И тут появился кое-кто третий. Почувствовав его вонь, рыбак резко крутанулся, отбрасывая детеныша в воду и занося нож. Малый Бог поднял чудовищные клешни и, миновав лодку – при этом утлое суденышко закачалось так, что Элджи чуть не вывалился за борт, – попер на берег.
Малые Боги всегда предупреждают о себе вонью. Этот вонял падалью, как будто какой-то нерадивый рыбак забыл полную рыбы сеть на солнце, и рыба долго там разлагалась. У этого бога был серо-зеленый панцирь, заросший морскими желудями, десять ног и две очень большие раздутые клешни. Клешнями Малый Бог схватил одного из малышей и сразу разрезал пополам. Неловко подобрав еще дергающую ногами нижнюю половину, Малый Бог отправил пищу в пасть и быстро перетер жесткими ротовыми пластинами.
Остальные дети по резкому крику бешенки бросились врассыпную, а та храбро шагнула вперед, занося каменный топорик и костяную острогу. Только против Малых Богов бессильны и топор, и острога – это Элджи отлично знал. Даже Говорящий против них бессилен, потому что Малые Боги слишком глупы и злы, чтобы понимать его речь. Но, может быть…
Сам не понимая, зачем он это делает, Элджи сунул руку в мешочек на поясе, где лежала его костяная свирель. Кроме этого мешочка с ножами, веревкой и дудкой и самого пояса, на нем ничего не было. Элджи поднес недоделанную свирель к губам и сильно дунул. Раздался низкий звук, наподобие того, что эхом раскатывался по всем дырам, подземным расселинам и пещерам острова, когда Глубинный пробуждался и готовился сотрясать землю. Малый Бог замер на месте с поднятой окровавленной клешней, а затем, попятившись, шустро-шустро засеменил к воде. Так шустро, что по пути смял-таки лодку Элджи и рыбак полетел в море. Свирель он при этом из рук так и не выпустил.