Я присосался к питьевой трубке.
Шумело в голове, ноги выписывали кренделя, предметы двоились, но я упорно продолжал поглощать жидкость.
Где-то на втором литре в меня стала поступать незамутнённая родниковая вода. Или мне так показалось.
В двух шагах грунт взорвался фонтаном пыли. Через подошвы я ощутил сильную вибрацию. Эксперимент пришлось отложить до более спокойной обстановки.
Я с трудом доковылял до Тюлькина и икнул. Лев неодобрительно посмотрел на меня. Я ответил возмущённым ментальным посылом, напоминая поборнику трезвости его собственный вид в момент нашей первой встречи.
- Всему своё время, - рассудительно заметил Тюлькин.
Как он повзрослел. Конечно, я мало знаком с этим чудаком из шахты, но не мог он и мозгов попросить у артефакта?
Мне не удалось скрыть свои мысли, на таком расстоянии наши сознания с трудом сохраняли обособленность, тем более моё. Если бы не скафандр на мне и энергополе вокруг Тюлькина, я прижал бы друга к груди и заплакал от счастья, настолько мой организм пропитался алкоголем.
И тут меня накрыла вторая картинка.
Просторный бункер в минимальном оформлении: стены беж, металлостолы, стулья, ряды световых панелей на потолке. Много людей, большинство в военизированной форме. Бородачи, усатые, бритые - на всех лицах отражена тревога. Стопки кристаллодисков. Над центральным столом голокарта.
Импозантный крепыш в строгом мундире обращается ко мне:
- Лев Николаевич, ваше задание сложное, но важное. Нам не хватает данных о предполагаемых действиях Земли, о перемещении грузов, техники и боевых подразделений. Каналы открытой связи под цензурой. Вам, как и вашим товарищам по курсам разведки, предстоит под легендой проникнуть глубоко в тыл империи и жить обычной жизнью простого рабочего. К вам будет прикреплён связной, переданы пароли и места предполагаемых встреч. Постарайтесь регулярно выходить на связь, но не подвергайте себя излишней опасности. Никакого саботажа, я настоятельно прошу. Никаких диверсий без согласования с центром. Помните, что для нашей победы нет ничего ценнее переданной вами информации. Меры воздействия и точки ударов будет определять штаб, и ваши самостоятельные решения могут повредить нашему делу.
Моя рука поднимается к фуражке.
- Всё понял, Иннокентий Петрович! Никакой самодеятельности.
(Это было двадцать лет назад.)
На этот раз картинка пропала мгновенно.
- Так ты не простой шахтёр? - уточнил я. - Ты резидент повстанцев?
- Был, - горько ответил Тюлькин. - Война ведь закончилась.
- Подожди-подожди, а семья? Ты так и не виделся с ними пятнадцать лет?
- С Ольгой?
- Какой Ольгой? - я немного запутался и для ясности мыслей глотнул живительной влаги.
Тюлькин заклубился энерговихрем, плюнул разрядом в приближающихся добкинцев и сказал:
- Ольга - моя первая жена, ещё там, на Свободе. И двое мальчишек-близнецов. Им теперь уже лет по двадцать семь... да, в ноябре будет.
- А Ирина?
- Жена под прикрытием. Местная, имперская. По решению руководства и для глубокого внедрения.
Добкинцы отступили. Я плюхнулся наземь.
- Так ты двоежёнец?
Тюлькин повернул ко мне своё лицо с зашитыми губами и задёрнутыми плёнкой глазами.
- Пожалуй.
- Но как ты оказался здесь? Какую ценную информацию можно собрать на заштатном астероиде? Почему тебя не забрали после войны домой? - я закидал Тюлькина вопросами.
- Лотерея, - горько ответил он. - Счастливая Лотерея.
Я вспомнил торжественную церемонию проводов добровольцев. Ежемесячно разыгрывались путёвки на стройки века. Семьям победителей выплачивалось пожизненное пособие. Мои воспоминания перечеркнули картинки Льва.
Небольшая, уютно обставленная комната. На ковре с щенком играется Глаша. В кресле - я, смотрю новостной канал, в руке бутылка пива.
Стук в дверь, грохот, и в комнату врываются трое, толкая перед собой Ирину.
- Тюлькин? - спрашивает один из них, красномордый, потный.
Я успеваю встать, как двое других, отпихнув щенка и дочку, хватают меня под руки.
- Вы выиграли в Лотерею. Поздравляю, - сообщает мне мордатый. - Прошу пройти с нами. В этот... клуб для победителей.