Потребовалось полторы секунды, чтобы противник перестроился. Поток с орбиты прекратился, а обе боемашины открыли огонь по моему челноку. Но они опоздали. Запущенная мной программа выпустила силовой луч до Тюлькина, дюзы выплюнули раскалённую плазму, и с максимальным ускорением в девять же наш корабль рванул в небеса.
Меня вдавило в кресло, но я чувствовал не только перегрузку. Что-то вдавливалось и в мозг. Но не сверху, а как бы снизу. Если сила ускорения наваливалась на моё тело, погребала под собой, то это таинственное нечто тянуло вниз гирями, примотанными к ногам. Физически я сжимался, а ментально... растягивался что ли. При этом сам я у себя в мозгу занимал прежний объём, а растянутое пространство заполняло нечто.
В земном Союзе не поощрялась экстрасенсорика ни в каком виде. Я не слышал ни о каком использовании телепатов, проникателей в мозг или чём-то подобном. А впрочем, оказалось, что я вообще ничего не слышал и не знал. И всё же наиболее вероятными источниками этого нечто мне казались либо артефакт, либо Тюлькин. Связи с первым я не имел, а второго, превозмогая ментальную усталость, спросил:
- Ты ковыряешься у меня в голове?
Тюлькин молчал. Это было странно, ведь я ощущал его присутствие. Но как-то нечётко.
Предугадать положение кораблей флота на орбите я не мог, поэтому работа программы заканчивалась выводом челнока на высоту в пять радиусов астероида. Дальше полагал действовать по обстановке.
Программа выполнила свою задачу. Перегрузка пропала. Челнок нёсся прочь от астероида по прямой. Прямо в орбитальную группировку. Нужно маневрировать, искать слепое пятно в строю датчиков, возможно, идти на прорыв, для чего тоже необходимо анализировать расположение техники флота, а я терял время, безуспешно пытаясь сосредоточиться.
- Лев, если это ты копаешься у меня в голове, то прекрати. Пожалуйста. Иначе мы погибнем, - взмолился я. - А если не ты, то постарайся блокировать чужое воздействие. У меня в глазах двоится.
В ответ меня сотрясла волна боли. И тут же отпустила.
- Да, это я. Прости. Увидимся, может. Прощай.
Голова прояснилась, но чувство заполненности осталось. Недоумевая, я переключил экран на задний обзор. Нашёл рудокопа и приблизил изображение.
Тюлькин, жёстко схваченный силовым лучом, обмяк и закатил глаза. В центре груди чернела громадная дыра. Все лоскутки кожи, ошмётки мяса и внутренних органов, осколки костей, сгустки крови давно смыло ускорением. Осталась одна огромная пустота с чёткими ровными краями. Так выглядит вакуум-пробой, я знал. Видимо, одна из боевых машин успела выстрелить. И вполне возможно, что Тюлькин грудью прикрыл челнок.
Ноги бедняги, трансформированные в сеть корней, поникли бадминтонными воланами. На лице ни кровинки. Руки вытянуты вдоль тела.
Но как же так?! Я ведь только что с ним говорил!
Горевать и раздумывать времени не было. Челнок стремительно приближался к сфере "большой" блокады. Бакены окна входа находились слишком далеко в стороне. Меня уже забрасывали требованиями идентифицироваться и сообщить пароль. Орудия двух крейсеров направлены в мою сторону. Всё нужно рассчитать до наносекунды.
В корабельный комп я перебросил данные о мнимой идентификации из отчётов Десятова. Ввёл в сценарий действий челнока командный пароль и шифр. Надеюсь, тупоголовый Хопкингс не сменил коды. Запрограммировал время, расстояние до щита и, на всякий случай, предельное ускорение. С компьютером повстанцев я дел не имел. Мало ли, какие него стоят ограничения. Так что лучше подстраховаться. Девять же, не больше.
Как только фальшивые данные и мой пароль уйдут в сеть флота, мощные компьютеры флагмана разгадают обман, отменять мои указания и заблокируют доступ. А потом откроют огонь. Всё произойдёт на скорости света или близко к тому.
Оставалось лишь молиться и верить в удачу.
Я расслабил мышцы и одновременно ментально напрягся. Пришло время задействовать мои новые способности. Сначала я направил мысленный зов в сторону Тюлькина. Нет, ничего. Одна пустота. Мой товарищ был окончательно мёртв. Вся операция по вызволению разведчика и использованию его как пропуска в миры повстанцев провалилась. Что ж, так тому и быть.
Затем я обратил всю мощь на собственный разум, в ту область, где притаился чужак.
И вновь волна боли скрутила меня.