Энергобот взорвался изнутри. Вся сила взрыва выплеснулась в единственное незакрытое отверстие - в питающий канал. Как раз туда, где микросекунду назад был челнок. Мой кораблик потерял управление, но сохранил герметичность. Заводу же повезло меньше. Сооружение, и так сваренное на скорую руку для временного использования, разнесло в клочья. Нетрудно догадаться, что питающий канал упирался в то, что подпитывал, - в атомный синтезатор. И спиртогонный агрегат внёс свою долю в происходящий хаос.
Я оказался в центре рождения новой вселенной: элементарные частицы разлетались, сталкивались и слипались, образуя конгломераты причудливых форм. Не уцелело ни одного обломка больше десяти метров. Жидкости, хранившиеся на заводе, мелкой взвесью застилали звёзды. Какой-нибудь кусок обшивки, пролетая сквозь такое облако, собирал на себе влагу и оставлял ясный прочерк в этом тумане.
Корпус челнока вибрировал от несильных ударов. Энергии скопилось достаточно для побега, но система управления вышла из строя. План рухнул. Оставалось затаиться и начать ремонт.
Я так и сделал: отключил все системы, глотнул побольше и голодным завалился спать.
9
Проснулся я от ментального окрика:
- ГДЕ ГЛАША?!
Тюлькин, не иначе, но как?
- Ты где, Лев?
- В твоём мозгу. Где Глаша?!
Я успокоил товарища, хотя сам был ошарашен:
- Глаша в ящике, с ней всё хорошо.
Не мешало бы, конечно, проверить, действительно ли с артефактом всё в порядке, ведь челнок принял нешуточный бой, а потом взрыв и тряска, но меня волновали другие проблемы.
- Лев, но как ты выжил?
- А я не выжил, - ответил Тюлькин. - Я погиб, но перед смертью успел записать в тебя свою личность.
- Так это ты - то отгороженное место у меня в голове?
- Да, я.
- Но зачем? Хочешь завладеть моим телом?
Предположение не из приятных, но лучше его проговорить, чем оставить недомолвки между нами.
- Нет. Я и не смогу, пожалуй. Слишком много периферийных узлов завязано на твою матрицу.
У меня отлегло от сердца.
- Но разрушить - могу, - честно заявил подрывник-мозгоед. - Тогда мы погибнем оба.
Значит, будет меня шантажировать при случае.
- Тогда что ты задумал? Жить вместе в одном теле?
- Нет, - прозвучало как-то неуверенно, какая-то ментальная заминка чувствовалась в Тюлькином "голосе". - Я хочу собственное тело. Тело Десятова.
Я слабо разбирался в биологии и не представлял всех возможностей артефакта, но оживление мертвеца представлялось мне сомнительной затеей. Однако Тюлькину я этого не сказал. Пока он верит в переселение "души" в замороженное тело, не будет бунта в моём собственном.
А тело требовало внимания.
Мне хотелось естественных человеческих радостей: помыться, побриться и что-нибудь съесть. Да и запасы воды подходили к концу. В курсе обучения в лагере мы проходили тест на двухдневное пребывание в скафандре. Не все ребята испытание выдержали. Прошедшие, я в том числе, навсегда зареклись экспериментировать снова. В гробу, и то, наверное, не так ужасно, там можно хотя бы переворачиваться.
До сих пор у меня не было времени изучить челнок Десятова основательно. Сначала я не предполагал задерживаться на борту, а затем всё завертелось, навалилось и потянуло с такой силой, что только успевай уворачиваться.
Я отстегнул пояс и поплыл на экскурсию.
Челнок я обесточил, так что никаких декораций. Утилитарное помещение: два шкафа, санузел, входной шлюз, место пилота и три ящика, один под другим. В верхнем - артефакт Глаша и бывший хозяин посудины. Все ящики принесены по приказу Хопкингса, так что там вряд ли находятся деликатесы или просто пищевые пайки. Остаются шкафы.
Первый шкаф оказался не шкафом, а раздвижной кроватью, за которой темнел проход в машинное отделение. То ли Десятов любил вздремнуть, вытянув ноги к остывающему двигателю, то ли столь часто ремонтировал челнок, что предпочитал иметь койку поблизости. В любом случае, едой тут и не пахло.
Множество секций второго шкафа хранило всё, что угодно, от рисовальных принадлежностей до нижнего белья. Нашлись и пищевые батончики производства земного Союза. А также зёрна пшеницы, семена клевера, саженец яблони и удобрения. Возможно, это были образцы с какого-то другого задания торговца, или комплект для выживания на дикой планете, или Десятов облагораживал собственный участок земли в перерыве между шпионскими вылазками, неважно.
Я схрумкал один батончик и чавкал другим, когда под стопкой белья углядел бутылочную пробку. Это оказалась двухлитровая ёмкость крепкого самогона. Моему перестроенному организму содержимое бутыли показалось лёгким яблочным вином. Не чистая вода, но хоть что-то.