Исследование санузла обрадовало ещё больше. Помимо душевой кабинки и унитаза, которыми я воспользовался, в комнатке хранились баллоны с кислородом и канистры с питьевой водой. Там же размещалось и регенерационное оборудование, исправное. Для пополнения запасов осталось найти сырьё: жидкую воду или космический лёд.
Я совсем забыл про Тюлькина.
- Как ты там?
Но Лев не отозвался. Странно.
Я вернулся на место пилота. Был определённый риск, что включив оборудование челнока, я выдам своё местонахождение, но лететь вслепую ещё хуже. Засветился обзорный экран.
Но и только. Ничего не видно, сплошная муть. Какие-то причудливые силуэты, сгустки темноты и тусклое свечение. Радиолокацию включать я побоялся.
Через шкаф с кроватью я перебрался в двигательный отсек. Сопла маневровых, боковых, двигателей часто забиваются пылью, поэтому традиционно доступ к них облегчён. Можно вручную продуть, можно вообще снять и заменить. Я решил воспользоваться этим, чтобы взять пробы наружной среды.
С образцами пришлось провозиться более часа. Оказалось, челнок унесло взрывом вместе с облаком готовой продукции. Удача или предвидение? Последний сеанс подкормки заражённых сорвался, вместо бочек спирта на поверхность спустился десант СС. И всё это время завод исправно работал. Значит, избытка литража следовало ожидать. Остальное, конечно, удача. И что склад со спиртным оказался со стороны ближайшего энергобота, и что взрыв произошёл в нерасчётное время, и что челнок, потеряв управление, прибился к алкогольной конгломерации.
Могло быть хуже, могло быть лучше. Я бы предпочёл ремонтный док, желательно целый. Насколько я помнил чертежи завода, такой части в планировке не было. А жаль.
Анализ выявил несколько интересных деталей. Во-первых, поставляемый заражённым рудокопам спирт не был чистым. В его состав входили успокаивающие препараты и молоко. Последнее удивляло больше всего. Как в распоряжении флота оказалось молоко в таких количествах? Зачем Хопкингс, - а это мог быть только он, после подмены записи боевых переговоров я был уверен в его коварстве, - добавлял молоко в спирт? Очевидно, не для поддержки здоровья тружеников. Какая-то борьба внутри правящих семей? Клан Хопкингсов не занимался животноводством, это прерогатива Джонсонов. Непонятно, но нужно запомнить. И кстати, давно пора посмотреть, что в двух других ящиках.
Я отбуксировал гроб Десятова на его бывшую кровать и взломал верхний из оставшихся ящиков. Засушенные рогулианские тыквы. Ожидаемо. Объяснить болезнь на астероиде диверсией независимых торговцев, а тех обвинить в связях с уничтоженными инопланетниками - это пока укладывалось в историю, предложенную мне Хопкингсом. В нижнем ящике была сгущёнка. Классическая, известная по рекламе жестяная банка с улыбающимся дядей Джонсоном, одной рукой держащим счастливую коровку за вымя. Двести восемьдесят банок. Рядом с трупом торгаша и якобы заразными тыквами. Удивительно.
Не знаю, что Хопкингс задумывал, но наследному адмиралу надо сказать спасибо. Благодаря его интригам и извилистым планам, ещё до конца мне не ясным, команде мятежного корабля в единственном лице Ивана Дубова не грозила голодная и засушливая смерть.
Остался последний вопрос: куда мы летим?
Телекамеру я закрепил на длинном щупе и протолкнул его через боковое сопло. Двадцатиминутное тыканье в разные стороны дало результат: в трёх местах показались звёзды и я смог зафиксировать положение. Ещё один обед, безуспешная попытка выйти на связь с внутричерепным захватчиком и новые замеры. И снова ожидание. Наконец мне удалось рассчитать скорость и направление движения нашего спиртового облака. Медленно, но верно мы падали на светило. Белый гигант Альпачи слопает меня с Тюлькиным - я уже привык думать о себе во множественном числе: мы, наше тело, наш корабль - через сто двадцать шесть дней и восемнадцать минут. Если по пути не перехватит облако одна из трёх планет данной системы. Увы, ни в памяти скафандра, ни в компе челнока не содержалось данных о текущем положении планет. Общие данные были: состав атмосферы, картографические съёмки, физические и орбитальные характеристики. Но не текущее положение. Почему-то считалось, что космонавты способны отыскать планету визуально. К прискорбию, мой щуп пока не вылез в нужном месте.
Больше дел не осталось, я сел в пилотское кресло, пристегнулся и напрягся. Пришла пора разобраться с окопавшемся в мозгу телепатом.
- Тюлькин! Очнись!
С пятой попытки Лев Николаевич подал "голос":
- Ты отвлёк меня от важных размышлений. Что случилось?