Утром настало время привести план в исполнение. Я тщательно закрепил все предметы, на всякий случай нацепил скафандр, сел в кресло и запустил подготовленную программу.
Лазерный луч заметался, выпуская из ёмкостей водород. Пятисекундная пауза, чтобы водород растворился в облачной среде, и настал черёд банок с кислородом. Одновременно включились маневровые двигатели, короткими импульсами придавая челноку типичное для малых астрономических тел хаотическое вращение. Пока всё шло как надо.
На экране облако запестрело микровзрывами, круговерть вспышек слилась в северное сияние, а мелкая пыль пришла в движение. На полсекунды включилась основная тяга. Потихоньку челнок стал выплывать из облака. И тут я заметил робота-шпиона. Он дрейфовал в взбаламученном облаке и приближался.
Прервать выполнение программы или нет? Второй раз организовать обманный фейерверк не получится. Никто не поверит в новое огненное шоу спустя пару суток после первого. Я истратил все запасы материалов. Планета и облако разойдутся так, что без длительного, то есть заметного наблюдателям, ускорения не обойтись.
Нет, останавливаться нельзя. Оставалось либо сдуть шпиона подальше, либо уничтожить. Но как? Навести прицел вручную невозможно, настолько быстро вращается челнок. Для изменения схемы огня нужны отличительные визуальные признаки робота, но ввести их в программу я не успевал. И тут я вспомнил про песчаную стену Тюлькина.
- Ментор, - взмолился я. - Выручай.
В долю секунды я передал Тюлькину информацию по микроботу.
- Чудес не бывает, - отозвался Тюлькин. - Возможности моего прежнего тела по управлению материей есть следствие биохимических изменений организма.
- Но как же ментальная сила? Телекинез? Разве я не обладаю подобным?
- Потенциально. Выложившись полностью, ты мог бы сдвинуть воробьиное пёрышко на миллиметр. Или два.
- Что же делать? - в отчаянии спросил я.
Как только мы покинем облако газа, наша маскировка никого не обманет. С небольшого расстояния тыквенные корки и фольга совсем не похожи строительный материал космического завода. Если только на кустарный самогонный аппарат. Но на заводе не было работников-людей. Да и зачем кому-то на спиртовом заводе мастерить самогонный аппарат? Проще воровать излишки продукции.
Между тем все банки были подбиты, огонь прекратился и в импульсном режиме включился маршевый двигатель. Маскируя выхлопы под взрывы газов, челнок набирал ускорение. Ещё минута и мы вылетим на открытое пространство.
- Я помню, что со мной сделала Глаша, - ответил Тюлькин. - И мог бы скорректировать твоё тело так, чтобы...
Я похолодел. Ну почему в реальном мире магия требует таких жертв?!
- Мои ноги превратятся в корни? - уточнил я.
- Хм, это необязательно. Сила разума заключена не в ногах, - сказал Тюлькин. - Если ты желаешь, изменения будут внешне незаметны, почти.
Выхода не было. Нам повезло, что челнок оказался рядом с заводом. Повезло дважды, когда луч лазера попал в энергоканал подпитки. Фортуна в третий раз смилостивилась, показав планету-цель. Испытывать удачу дальше и надеяться, что робот-шпион выйдет из строя сам, - чистейшее безумие.
- Я согласен, только спаси нас, Лев.
Я расслабил мышцы, ожидая трансформации.
- Мне нужен полный контроль над телом, - потребовал подселенец.
Так вот чего добивался паразит! Все мои страхи всплыли наружу. Меня затрясло.
- Достопочтенный ментор вернёт мне тело после устранения микробота?
- Безусловно, - пообещал Тюлькин.
Но я ему не поверил. Без моего согласия он записал свою личность мне в голову, диктовал условия, отказывался переходить в Десятова, пытался исподтишка управлять телом. И вот его мечта готова осуществиться - здоровое сильное тело без повреждений мозга. Но как подстраховаться? У меня нет никаких рычагов воздействия на бывшего разведчика повстанцев, мне нечем его шантажировать, я не владею техникой самогипноза или установкой скрытых мин-ловушек в мозгу. Хотя погоди-ка... кое-что есть!
- Как передать контроль? - спросил я и сделал первый глоток.
Тюлькин показал способ. Оказалось довольно просто: нужно самоуглубиться, сконцентрироваться на детских воспоминаниях и двигаться в прошлое к моменту родов. Представить себя младенцем, зародышем и наконец ничем. Этакая смерть наоборот, исчезновение до зачатия.