Пришлось осваивать слалом. Я пожёстче закрепил зелёные цветки на ногах и взял в сцепленные на шее коня руки полный набор стихийных средств на любой случай.
"Поехали", - тихо произнёс я, не закрывая глаз.
Поначалу конь двигался рывками, поскольку я боялся поддать газку, но постепенно я освоился с управлением, плавно выжимая левый или правый цветок в зависимости от желаемого направления и скорости. Красный цветок оказался бесполезен, так как струя огня всё больше норовила поджарить меня с лошадкой, а не препятствие на пути, а вот дождик на удивление помог. Сильный ливень создавал водную смазку на почве и я скользил по грязи как по речной глади. Жёлтый фонарик высвечивал камни. Применение молнии я не нашёл.
Через полчаса я нагнал второго путешественника. Я ожидал всякого: конной повозки, скутера, велосипеда. Но действительность оказалась иной. Мой визави, худощавый брюнет среднего роста, загорал в плавках на борту вездехода с воздушной подушкой. Отдыхающий не следил за ходом транспорта и был прав. Мелкие камешки вездеход не замечал, средние обтекал, наклоня резиновый обод, а натыкаясь на крупные, подскакивал и менял курс, как воздушный шарик. Днище вездехода оснащали десятки зелёных цветков, работающих против силы тяжести. Водитель лениво следил за солнцем и корректировал курс рычагом, соединённым с килем воздушного корабля.
Лицо незнакомца мне кого-то напоминало, но не настолько, чтобы я мог догадаться, поэтому я приветствовал заблудшую душу со всей возможной учтивостью:
- Приятно встретить в столь странном месте ещё одного путешественника. Позвольте полюбопытствовать, что привело вас в эти места?
Реакция моего попутчика не соответствовала высказанным словам. Брюнет вскочил, разинул от удивления рот, чертыхнулся, затем кинул в меня ком травы и увеличил скорость вездехода.
И только тогда по выпученным глазам и распахнутому рту я узнал незнакомца. Это был Тюлькин! Я вспомнил, что первым желанием неудачника-резидента было вовсе не алкогольное раздолье, а увеличение веса. Так вот он каков, изначальный Тюлькин.
Кинутый в меня шар травы я благоразумно обогнул. Сзади раздались шипение и треск. Обернувшись, я понял, что трава не была безобидна. От удара сплющило несколько цветков и на месте падения травяного снаряда бушевали молнии и пенился огонь. Это навело меня на мысль об оружии возмездия. Ну Тюлькин, погоди!
Я остановился, набрал мелких камней и попарно связал из стеблями. В центр я аккуратно заложил по белому цветку. Наконец-то и вызывателям молний нашлось применение. Я сделал пять белых бомб и две красные. И пустился в погоню.
Впереди мелькнула полоска сини. Что это? Тюлькин расписывал здешние красоты, упомянув озеро, но полоска больше походила на реку, текущую у самого низа гор. Вездеход обманщика вырвался далеко вперёд, но я настигал мозгового подселенца с каждой секундой. И кстати, если Тюлькин здесь, то кто управляет телом? Я почувствовал прилив сил. Вот он, мой долгожданный шанс вернуться хозяином! Всего-то и надо, обогнать непрошеного гостя и дать ему от ворот поворот.
Первый камнеснаряд пролетел мимо, Тюлькин даже не оглянулся. Прицеливаясь вторым, я сделал поправку на скорость. Кидание камней при езде на игрушечной лошадке - не мой любимый вид спорта. Но что поделать, мне необходимо выиграть!
Я попал в заднюю часть вездехода. Сверкнула молния, но накаченный воздухом обод отразил его.
Полоска показалась вновь, уже ближе. Судя по всему, это широкий ров, заполненный водой. Тюлькин обернулся и победоносно взмахнул кулаком. Я не выдержал такой наглости и метнул третий снаряд в довольную харю Ментора.
Прямое попадание! Тюлькин упал и начал корчиться под непрекращающимися ударами молний. Но до триумфа ещё далеко, вездеход и без участия водителя продолжал нестись к горам.
Я до предела сжал ноги, увеличивая скорость. Почти поравнявшись с вездеходом, я кинул красный снаряд внутрь. Вспышка огня и долгожданный свист: я пробил оболочку воздушной обводки. Вездеход тряхнуло, мой белый снаряд рассыпался, и Тюлькин поднялся на ноги.
Нельзя недооценивать противника. Как оказалось, Лев Николаевич тоже запасся цветками. На меня посыпался шквал красных и белых травяных бомб. Я маневрировал, держась позади вездехода. Стоило мне пойти на обгон, как шею моего скакуна облепляли пучки взрывоопасной травы. Цветки срабатывали по одному разу, но мои руки горели от мелких ожогов, глаза слезились, а от волос несло горелым.
Вездеход снижал скорость, подскакивая на неровностях почвы. Я решился на кружной манёвр. Прилично отстав от Тюлькина, я резко взял влево, пронёсся под углом к нашему маршруту, а затем развернулся обратно. Я стремился выйти к воде намного раньше достопочтенного враля.