Предатель наверняка уже спешит на вершину. Он знает путь, в отличие от меня. Но кто сказал, что дорога Тюлькина самая короткая? Всё же это моя голова и мой подгорный лабиринт!
Я добежал до развилки. Никаких следов конкурента. Левый коридор уходил с наклоном вниз, правый слегка поднимался. Я побежал направо. Метров через двести понял, что ошибся. Туннель сделал горку и нацелился глубоко вниз. Пришлось возвращаться. Нет, так дело не пойдёт. Стоя на перекрёстке, я вытащил горсть белых цветков. Попробую сквозной метод. Я сжал руку в кулак.
Загрохотало, сверху посыпались камни, но я не разжимал руку. Наоборот, ещё сильнее сдавил белые цветки. Проход, из которого я вышел на развилку, наполовину засыпало. Правый стал дрожать и стены усыпали трещины. В левом творилось что-то невероятное: он оплывал, стекал в разверзшуюся дыру.
Тут мой фонарик мигнул и погас. Я остановил разрушение пещер и сунул руку в левый карман. Пусто. Ни одного красного или жёлтого цветка. В правом тоже нет ничего, последний зелёный цветок я истратил, догоняя Тюлькина, а все белые были у меня в ладони.
Ничего не оставалось, как двигаться наощупь. Я наложил в карманы мелких камней и, проверяя ногой опору, побрёл влево. Когда по моим расчётам до внезапно открывшейся дыры оставалось метра три, я стал кидать перед собой камешки, прислушиваясь к звукам падений. Услышав всхлип, я опустился на четвереньки и дальше пополз.
Края дыры оказались в липкой дряни, обойти дыру я не мог. Сверху тянуло свежим воздухом.
Вдалеке мигнул свет. Тюлькин! Свет приближался.
- Ваня, - раздался голос рудокопа.
Я отозвался.
- Что же ты наделал, Ваня! Проход на гору засыпало.
Я обматерил хитроумного рудокопа, который нарушил соглашение.
- И как же дальше? - спросил опечаленный Тюлькин.
- Не знаю, как ты, - сказал я, - а у меня есть шанс вернуться ко входу и найти другой путь.
- Не бросай меня, Ваня, - заскулил предатель.
Я недолго думал. Оставить Тюлькина внутри - это как бомба с испорченным часовым механизмом. Не знаешь, когда рванёт. Лучше держать его при себе. Но для гарантии...
- Раздевайся и кидай все цветы. Или оставайся. Решай, - вот был мой ответ.
Тюлькин что-то ещё бормотал, уговаривал меня, но я не слушал. Наконец на мою сторону перелетел тряпичный ком: плавки с завёрнутыми травами. Я отложил его в сторону.
- И фонарик кидай, - приказал я.
Пока жёлтый цветок перелетал яму, я разглядел дыру. Не дыра, а какой-то провал. Но это же не реальный мир, напомнил я себе. Точки прохода из зоны в зону должны существовать всегда. И разрушить их, наверное, сложно. Куда делись утки и лодка? Вернулись обратно к сарайчику? Наверняка существует механизм самовосстановления. И я, кажется, догадывался, какой.
Я сформировал образ себя-ребёнка и кинул его в дыру. Ничего. Тогда я новый образ направил вверх, в отверстие. И это сработало. Через мгновение вниз посыпались деловитые офицеры СС с моим лицом и фигурой, которые сразу же принялись что-то крошить и пилить своими миниатюрными бластерами.
Тюлькин замер в удивлении. Да, Лев Николаевич, не только у тебя есть козыри в рукаве. Ты наловчился управлять Глашами, тут у меня пробел, зато ты забыл, что это тело моё и образ ребёнка я никакому Ментору открывать не собираюсь, так что никогда тебе, дорогой мозгозахватчик, не добиться от микроИванов подчинения.
Когда яма была засыпана полностью, ремонтники принялись за верхнюю дыру, но это уже было неважно. Я перебрался на сторону Тюлькина и приказал ему идти вперёд.
- И смотри, без шуток. У меня в руке красный цветок, понял? - пригрозил перебежчику я.
Тюлькин понуро пошлёпал в глубь туннеля. Он спотыкался в слабом свете моего фонаря, но мне его жалко не было. Не понимаю я таких людей. Казалось бы, почему нельзя дружить, хотя бы на почве общего алкоголизма?
- Стой, - приказал я.
Тюлькин замер.
Я переложил цветки из одежды Тюлькина к себе в карманы и кинул ему плавки.
- Лови. Нечего тут задницей отсвечивать.
Лев Николаевич оделся и побрёл дальше. Уверен, опять какую-нибудь каверзу обдумывает. Эх, пьяным он мне нравился больше.
Мы добрались до завала, перегородившего путь Тюлькину в первый раз. Я вызвал микроИванов, они споро расчистить дорогу. Тюлькин внимательно наблюдал за их работой. Закончив, мои копии растворились в камне. Мы двинулись дальше.