Коридоры сменялись коридорами, иногда наш путь пересекал другие ответвления, но конца этому путешествию не было.
- Лев, скажи, ты и своих повстанцев так же предал? - завёл я разговор.
Тюлькин молчал. Сопел, но рта не раскрывал. Есть, значит, за ним грешки и по этой части. То-то Десятов в отчётах ни разу имя Тюлькина не называл, а ведь если он резидент, пусть и бывший, то Десятов должен был с ним связаться.
- Как тебя вообще в разведчики взяли? Ты же трус и только и ищешь, как бы сподличать, - подначил я рудокопа. - Детям как в глаза смотреть будешь?
- Много ты понимаешь, - пробурчал Тюлькин.
Ага, точно что-то есть. Ладно, поговорим потом, когда живительной влаги раздобудем. Но как мне обеспечить его послушание? Я смотрел в худосочную спину резидента и снова припомнил первое желание обладателя уникального предмета. Он думал о дочке... и жаловался ей, что мало весит... вернее, что вес у него недостаточный... так-так-так, не ценят, значит, нашего героя... Что же он хочет? Всемирной славы? Шёл бы тогда в артисты, а не в разведчики... Уважения? Признания заслуг? Не от этого ли и мечты о благе для человечества в виде вируса телепатии? Кажется, я что-то в Тюлькине понял. И ведь при заброске в тыл генерал его предупреждал, чтоб без самодеятельности. Значит, знал генерал за Тюлькиным такое стремление выдвинуться, отличиться по-быстрому.
- Долго ещё?
- Скоро, - ответил Тюлькин.
И правда, минут через пять проход сузился и стал подниматься. Где-то вдалеке забрезжил свет. Это напомнило мне первый туннель в мире труб. Как я шёл, думая, что оказался на том свете и вот-вот меня встретят ангелы. А всё оказалось проще... Кому выползать первым? Если уступить Тюлькину, так он опять что-нибудь смухлюет. Нет, придётся подставить спину.
- Стоп! - скомандовал я. - Меняемся местами.
Тюлькин ухмыльнулся. Видать, тоже об этом думал.
- А не боишься, что я со спины нападу? - спросил он.
- Не боюсь. Видишь, у меня в руке белые цветки. Ударишь меня - я кулак сжать успею. Засыпет тебя так, что вовек не откопаешься. Понял?
Тюлькин сник.
- Ладно, чего уж... Я так просто спросил...
Я протиснулся вперёд, пригнулся и вылез из пещеры.
Я оказался на ровной площадке, окружённой мраморными колоннами. В центре что-то вроде высокого треножника с чашей. Не мешкая, я подбежал и заглянул внутрь.
Там лежал мозг. Не уверен, что анатомически верно, но похож на иллюстрацию в учебнике биологии. Человеческий мозг с двумя половинками, поверхность в извилинах.
Тут подоспел Тюлькин.
Я сразу направил в сторону предателя красный цветок.
- Лев, давай обойдёмся без эксцессов. Скажи, что нужно сделать.
- Развести огонь и принести жертву.
- Кому?
Тюлькин пожал плечами. Ох, опять что-то скрывает, подлец.
Под чашей лежало несколько серых брикетов. Я направил на них струю пламени. Они вспыхнули голубоватым огнём. Мозг в чаше начал плавиться и вверх потянулся светлый дымок.
Тюлькин стоял неподвижно, сосредоточившись. Что-то идёт не так, подумал я. Но что?
Вдруг в дыму промелькнуло лицо Льва Хитрованыча. Исчезло и наметилось снова. Ещё не вникая в происходящее, я из чувства противоречия сформировал свой взрослый образ и направил в дым. Воздушный Тюлькин растаял и его место занял Дубов.
Так вот в чём дело! Воскурение - ритуал соединения плоти и духа. Чей образ - тому и тело. Я усилил огненную подпитку. Дым погустел, взвихрился по краям. Тюлькин от напряжения стал багровым. Я тоже не сдавался. За последние время столько раз приходилось формировать и направлять мыслеобразы, что в этом мастерстве я сравнялся с достопочтенным Ментором.
Поняв, что силой ему не выиграть, Тюлькин пошёл на каверзу. Я заметил, что в столбе дыма с моим центральным изображением то тут, то там мелькают крошечные Тюлькины, маскируясь под завитки дыма. Часто даже не целиковые Тюлькины, а характерные части: ручки, ножки, ушки, носик.
Еси так пойдёт и дальше, то до конца ритуала резидент нашпигует моё тело своими фрагментами, хрен его потом выкорчуешь. Пришлось форсировать события.
Я направил струю огня в глаза Тюлькину. Он непроизвольно сжался, вскинул к лицу руки, а я перевёл огонь прямо в чашу, к остатком расплавленного мозга.
Чёрный поток дыма клубясь вырвался из чаши. Я заполнил его весь, до самого малого завихрения только собой, собой, собой... И почувствовал, как невидимая сила тянет меня вместе с дымом вверх, к небу. Я воспарил, окутанный белым туманом к свету, столь яркому, что он просочился в каждую клеточку моего эфирного тела. Я растворился в свете, я стал светом.
17. Первые шаги