- Что же случилось потом? - спросил я.
- Сама природа разгневалась на неразумных. Истреблённые птицы возродились и заполнили небо: ястребы, грифы, воробьи. Они несли на крыльях проклятие Изменения Формы. Птицы падали, умирали и проклинали своих гонителей. Неверующие погибали, сражаясь сами с собой: руки против хвоста, голова против ног. Избранные укрылись и склонились перед деревьями. Те смилостивились и оберегли оставшихся от проклятия.
Ясно. Какая-то пандемия эпилепсии или рака. Печально.
- Осталось ли что-то от тех времён? Может, сохранились машины...
- На них печать зла, - просто ответил Петя. - Мы стережём, чтобы проклятие не врывалось на свободу вновь.
- Где стережёте, здесь, на болоте?
- Да, зло таится в Священной Скале. Мы охраняет вход.
Ах да, огромное скопление металлических руд. Я сам выбрал место посадки, исходя из этого критерия. Но стоит уточнить.
- Есть ли другие места, где таится зло? Как их много?
- Осталось всего два. Далеко на юге. Одно из них - священный город Мурх, где приземлились марбаки.
Всё верно: две точки на экваторе и одна тут, на севере. И я неправильно понимал слово "священный".
- Но раньше их было больше? - не поверю, что от всепланетной цивилизации осталось всего три кучки технического лома.
- Да. Раз в сотню лет объявляется очищающий поход. Лучшие менталисты собираются у священного места и выпивают зло до последней капли.
- Как это "выпивают"? - удивился я.
- Они растят не листья, а корни. Не сок течёт по корням, а разъедающий яд. Зло тает и всасывается в кебани. Потом такие кебани топят далеко в море.
Растворяют металлы кислотой, перевёл я.
Ещё многое стоило бы спросить, но Тюлькин бился в панике. Опасаясь подать голос, он стучал хвостом по земле. Пришлось перевести разговор ближе к палкам.
- Менталисты используют посохи от деревьев?
- Конечно, самые лучшие.
- Во время эпидемии проклятия избранные пользовались посохами?
- Это их и спасло, - подтвердил Петя. - Любого неверного с печатью несоблюдения Формы убеждали врасти в землю именно посохами спасительных деревьев.
Интересно. Вот и прояснился смысл обряда. Чтобы не заразиться самим, кучка отшельников попросту закапывала носителей проклятья. Я чувствовал, что тут кроется разгадка многих тайн. Всё так или иначе упиралось в деревья. Но Пете явно надоел затянувшийся разговор о прошлом, и я решился на последний вопрос:
- Деревья появились во время Буйства или были и до того? Откуда они взялись?
- Деревья были всегда, - заученно ответил Петя.
Ну, положим, это враньё. Но ладно, не время устанавливать истину в этом вопросе.
- Мне нужно взглянуть на посох поближе, - твёрдо заявил я и протянул руку сквозь решётку.
Рептилоид отшатнулся.
- Это запрещено.
- Ой, Петя, ты столько запретов нарушил, - напомнил я наивному охраннику. - Использовал посох для выращивания кебани, - я обвиняюще указал на огрызки огурцов, - для собственного удовольствия.
Петя сник.
- Ты разболтал запретную информацию о местах зла.
Бедный рептилоид совсем упал духом.
- Трепался о временах Буйства.
На несчастного было больно смотреть. Пора подложить сахарок.
- Но всё это во имя любви к Захр-ули, так? И ради неё ты готов нарушить ещё больший запрет: на брак между членами несоюзных богорт, верно? Так неужели ты остановишься на полдороге к своему счастью?
Кажется, подействовало. Влюблённый доверчиво посмотрел на меня и протянул посох.
Тюлькин-хвост замер в предвкушении. Мне показалось, что замерло всё: стих ветерок, перестали мерцать звёзды. Моя трёхпалая рука сомкнулась на древнем посохе. Из необычайного дерева. С далёкой от Земли планеты.
Тюлькин рванулся к посоху как оглашённый. Но прежде я ощутил толчок невероятной силы. Энергия посоха мощной волной вливалась в меня. И тут же ледяной холод заполнил пространство. И страшный треск. И обломки моего узилища, разлетающиеся во все стороны.
Я выпрямился, сжимая посох в руке. Во мне бурлила невиданная сила. Казалось, я могу сорвать с неба звезду или сам воспарить к небесам. Я повернул голову, оглядываясь. За моей спиной нависали громадные крылья. Они не были похожи ни на что: ни на крылья орла, ни на крылья бабочки или летучей мыши. Чёрные как смоль паруса раздувались за моей спиной. Они мелко вибрировали, поглощая свет, звук, тепло. В их непроницаемом мраке тонули эмоции и мысли. Создания ночи, они впитывали боль и страх, радость и надежду.
- Дистарг из Богорты Аиста, - возвестил я растерявшемуся Пете. - Узри мощь черовика и склонись передо мной.