Петя присел на хвост.
- Готов ли ты следовать за мной, дабы обрести любовь и вечное блаженство в объятиях несравненной Захр-ули?
Петя утвердительно пискнул.
- Тогда веди ко входу в место зла. Священная Скала раскроет свои тайны, истина восторжествует, закон Формы потеряет смысл, а ты, Дистарг, сможешь жениться на Захр-ули.
Полный бред, конечно, но Петя двинулся к берегу. Я неспешно шествовал за ним. Мир полнился звуками, от которых я давно отвык: плеском воды, шуршанием камешков под ногами, шелестом листвы. Удивительно, но запахи в беззвучном мире казались тусклее, чем сейчас. Торжественность нашего передвижения портил мешок с огурцами, который я волок за собой. Вода водой, то есть спирт спиртом, а вес немаленький.
Видимо, огуречная ограда имела какую-то сигнализацию, потому что со всех сторон к островку устремились губчатые платформы с воинственно настроенными рептилоидами. Пришла пора использовать умения Тюлькина.
Я направил мысль вовнутрь:
- Лев Николаевич, вы там достаточно зарядились во всех смыслах?
- Крылья отлично работают, Ваня! - радостно заявил Тюлькин. - Готов к а-апробации.
- Самое время, Лева, - разрешил я. - Приступай.
Я ожидал чего угодно: что померкнет свет, пропадёт воздух или меня окутает леденящий холод, как было в прошлые разы, но не предполагал, что построение нового купола начнётся с того, что хвост, болтавшийся где-то сзади, полезет мне между ног. Немаленький, надо заметить хвост, толстый.
- Эй-эй, Тюлькин! Ты что творишь?! - заорал мысленно я.
- Принимаю подходящую позу, - разъяснил конструктор-с-изъяном. - Хвост необходимо укрыть внутри купола Бабочки.
- Это я понимаю, - ответил я. - Но почему там?
- Граница купола Бабочки проходит в десяти сантиметрах от спины, по контуру крыльев.
- А по-другому никак нельзя?
- Ты, Ваня, хочешь всего и сразу: и чтобы слышать, и чтобы защита была. И двигаться, и быть неуязвимым. Крылья - часть купола, - обиделся Тюлькин.
- Но я не могу идти враскоряку. Это политически неверно. Что подумает Петя, если обернётся? А он наш единственный путь к спасению, между прочим.
- Надо было раньше думать. Осанистый вид не входил в условие задачи.
- Согласен, - примирительно ответил я. - Моя промашка. Кстати, крылья получились внушительные. Но в данной ситуации придётся апробацию вашего изобретения отложить. До, так сказать, более интимной обстановки.
- Как хочешь, - обиделся Тюлькин и пополз обратно назад.
Ничего, подумал я. У меня в руках посох, Тюлькин умеет строить и другие купола, попроще, проводник есть, крылья качают энергию - всё будет хорошо.
Петя прыгнул на губковый плот, я взошёл следом. Тюлькин привычно сунулся в воду и забурлил там, топя своё горе. Не учёл я только одного: у рептилоидов, которые окружили остров, тоже были ментальные силы и посохи не хуже моего. Предстояла нешуточная драка.
22. Первые жертвы
Алая полоска теплилась над горизонтом, предвещая рассвет. Но пока в темноте наш плот не сильно отличался от других. В отличие от космических баталий, где решение принимает компьютер за доли секунды, рептилоидам понадобилось значительно больше времени, чтобы увидеть несоответствие: вопреки общему порыву одно судно двигалось от острова, а не к нему.
Петя рулил судном. Он распластался по поверхности плота, подняв торчком хвост, и подавал губке мысленные команды. Структура плота содрогалась в непрерывных спазмах, прокачивая через себя воду, но двигались мы не быстрее спешащего пешехода. Видимо, не предназначены губки для скоростного плавания.
Петя не ослаблял хватку, даже язык высунул от усердия. При всей простоте реактивного движения удерживать курс стоило нашему проводнику больших усилий.
Я спросил:
- Далеко нам?
Петя передал образ-карту болота с подсвеченной точкой-целью.
Да уж, прилично. И кругом жилые кочки рептилоидов. Хорошо, что почти все они бросились к островку с деревом.
Мы отплыли на приличное расстояние и, если бы повезло, вышли за окружение без схватки, но с ближайших плотов разглядели наконец мою фигуру, а первые высадившиеся на остров подняли ментальный крик. Так что пришлось сбросить шкуру невинной овечки. Мы с Тюлькиным заранее обговорили, как будем действовать.
- Начали, - крикнул я.
Тюлькин выпустил подводную волну, которая как торпеда влетела в один из плотов и перевернула его. Я вытянул руку и с неё жёлтым жгутом сорвалась молния, ударила в основу другого плота и подожгла. Стоявшие на плоту рептилоиды бросились в воду, как и те, что пострадали от торпеды Тюлькина.
Я сознательно избегал причинять вред самим рептилоидам. Ведь моя жизнь и свобода в руках одного из них. уговорить Петю на побег стоило неимоверных усилий: пошли в ход и обещания, и шантаж. Наше с Тюлькиным положение было настолько шатким, что стоило Пете заколебаться, увидев насилие над сородичами, и весь наш план летел бы в тартарары.