- Конечно, - ответил рептилоид.
- А в какую? - спросил Тюлькин через меня.
- В ту, к который принадлежит дерево, где проходит церемония.
Тюлькин аж взвился в воздух.
- Ваня, Ваня, я всё понял!
История планеты Альпачи-3 по версии Тюлькина, непризнанного историка-рудокопа, выглядела так.
Преуспевающая цивилизация рептилоидов шла по технологическому пути: росли города, пыхтели заводы, чернили небо аэропланы. Образовались и набрали силу отдельные сообщества, вероятно, торгово-промышленные. "Почему не религиозные?" - спросил я. "Возможно, - ответил Тюлькин. - Но точно не территориальные".
Развитие науки рептилоидов дошло до создания микророботов, внедряемых в живой организм. Произошёл синтез биологической науки и робототехники. В результате появились деревья, производящие микророботов.
- И Глаша, - заметил я.
- К Глашеньке я перейду позже.
- Хотелось бы до того, как нас закопают под деревом или кончится кислород, - напомнил я ретрофантасту.
Каждое дерево - творение отдельной корпорации. В код микророботов внесена программа уничтожения, если они попадут в руки соперничающей компании. Отсюда и взрывы при соприкосновении несозвучных деревьев. Те же микророботы населяют и рептилоидов, обеспечивая их лояльность корпорации, а церемония брака - это банальный приём на работу.
- Или обряд приобщения к вере, - продолжал я отстаивать свою версию.
Но Тюлькин был убедителен:
- Религиозные фанатики никогда не идут на союзы. А мы имеет группы богорт, то есть корпораций, связанных между собой, и мелкие компании, сотрудничающие с несколькими противоборствующими сторонами.
- Почему же система рухнула? - поинтересовался я.
- Кто-то перестарался и выпустил микророботов с изъяном. Или технология попала в руки безумца, ненавидящего мир.
- Почему богорты носят имена птиц? - задал я следующий вопрос.
- Не знаю, Ваня. Чего ты от меня хочешь?
- Починки купола? - вывел я строителя теорий на практическую почву.
- Я к этому перехожу. - Тюлькин дёрнулся, плеснув водой на плот. - Глаша и твой посох - из несозвучных богорт. Я оперирую микророботами Глаши, на них построен купол Бабочки, почти весь.
- За исключением крыльев, - догадался я.
- Верно. Крылья - творение Аиста. И они не работают вместе с куполом Глаши.
Я вздохнул. Объяснение Тюлькина звучала правдоподобно, но никак не помогало починке Бабочки. Но ведь не может так быть, чтобы решения не было вовсе. Как-то же уживаются рептилоиды вместе. Чем строить теории, не лучше ли обратиться к единственному среди нас практику?
- Петя, помнишь, ты рассказывал о походах против зла. В них принимают участие менталисты разных богорт, даже несозвучных?
- Да, - подтвердил мою догадку Петя.
- Как же они работают вместе и не взрывают друг друга?
- Опасны только посохи. Их хранят отдельно.
- А растения? Их каждый делает свои?
Петя задумался. Тюлькин замер. Я напрягся.
- Бывает, приглашают посредника. Он... совмещает несозвучные части.
Тюлькин забушевал.
- Я так и знал! Вот почему выжили мелкие компании! Их микророботы стыковали изделия конкурирующих фирм!
- Промежуточный интерфейс, - согласился я. - Но как это нам поможет?
- А щепочка от друга? - напомнил мне Тюлькин. - Есть шанс, что её богорта созвучна глашиной.
- А есть шанс, что несозвучна, - упёрся я. - Всё равно Глаши нет и никак не проверить.
- Тут ты неправ, Ваня, - торжествующе заявил Тюлькин - Глаша с нами! В мешке с огурцами. Пока мы совещались в кустах, наш добрый друг Петя достал ёё из гроба и положил в мешок.
- Как ты узнал?
- Я постоянно с Глашей на связи. Ощущаю её, - признался рудокоп. - Сам попробуй.
Я мысленно раскинул сеть ментального слуха и уловил тепло в центре плота, там, где лежали наши припасы.
- Это она, - подтвердил Тюлькин.
Время поджимало. Я схватил мешок, разорвал оболочку, нашарил среди рассыпавшихся огурцов статуэтку и обратился к Пете:
- Дай мне ещё разок взглянуть на дерево друга.
Тюлькин забеспокоился:
- Эй, Ваня, не глупи. Ты что задумал? Надо с Глаши сострогать кусочек, с дерева-посредника щепотку трухи, положить их на два листка, отойти подальше...
- Некогда, Лёва! - отрезал я, взял протянутый Петей кусок дерева и приложил к нему Глашу.
В кромешной тьме ментальным зрением я уловил, как тепло артефакта схлынуло, словно приноравливаясь к чужаку, а затем вновь разгорелось. Пронесло.
- Ваше предположение подтвердилось, Лев Николаевич, - обрадовал я Тюлькина.
- Уф... - раздалось в ответ.
Петя выразил недоумение. Ну да, он же не знает, что статуэтка - это часть дерева, которой придана форма и которая потом закаменела в скале астероида. Пока не стоит его просвещать на этот счёт. Поэтому я спросил: