- Зачем тебе щепка от друга?
Рептилоид поёрзал. Ага, болезненная тема, правильно я на неё переключился. Пока Петя-Дистарх путано объяснял про дружескую связь и зашитые под кожу щепочки созвучных богорт, и чем это отличается от связи влюблённых на расстоянии, я прижал пальцем щепку к Глаше, а в другую руку взял посох.
- Ты что задумал? - всполошился Тюлькин.
- Последнее испытание, - уверенно ответил я.
- Мы взлетим на воздух, - испугался бывший шахтёр.
- Хоть вздохнём перед смертью, - согласился я, - полной грудью.
- Не надо, Ваня.
- Не говори под руку, - оборвал я причитания бывшего разведчика, мужа двух жён, отца трёх детей, сосланного на астероид добывать руду. - Если хочешь увидеть внуков.
Всю болтовню Пети я не слышал, занятый приготовлением к эксперименту, но перед испытанием не удержался и сказал рептилоиду:
- Если ты сомневаешься, стоит ли вшивать себе щепочку друга, значит, не такой уж он хороший друг и не так уж крепка ваша дружба. Ты правильно поступил, что отдал щепочку мне. Думай о Захр-ули и всё будет хорошо.
На последнем слове я вдавил посох в щепочку, которая другим боком плотно прилегала к Глаше.
В полной тишине тепло Глаши распространилось на посох, благодаря чему я и увидел его, но лишь на миг, затем отступило, свернулось в точку в дальнем от посоха уголке статуэтки, побежало по контуру, оставляя сердцевину тёмной, переползло на посох, усилилось...
В это мгновение плот сильно тряхнуло. Я еле успел удержать соединяемую конструкцию на весу. Затем второй удар, третий. Тепло Глаши металось у меня в руках, но не его манёвры были причиной встряски. По нам била артиллерия.
Я не мог прервать эксперимент. Вряд ли будет второй шанс узнать, совместимы ли местная технологии микророботов богорты Аиста и привезённая мной с астероида. Тюлькин забился в панике. Трусоват Лев Николаевич, хоть и пережил смерть собственного тела. А Петя как замер, так и не пошевелился. Для него, вероятно, картинка была иной: тепло исходило от родного посоха, а не от фигурки. Но не понять происходящего он не мог.
Не обращая внимание на тряску, я продолжал вжимать предметы друг в друга. И это сработало! В какой-то момент посох провалился внутрь Глаши. Я тут же закричал:
- Тюлькин, Бабочку!
Рванул рептилоида на себя, объясняя:
- Петя, прижми хвост!
И как в воду глядел: купол Бабочки овально обрезал губку в миллиметре от рептилоида, оставив нам чуть больше половины плота. Теперь наше судно больше походило на лодку, а не на прямоугольный кирпич. Мешок с огурцами сгинул, осталась лишь часть рассыпавшихся овощей, которых едва хватит на сутки. Но это проблема завтрашнего дня, а пока нужно выбраться из заварушки.
Я с удивлением разглядывал предмет у себя в руке. Посох укоротился вдвое, напоминая жезл с оплавленными навершиями. Бедная Глаша оказалась пронзена жезлом по всей длине, от макушки до ягодиц, да к тому же щепка, подаренная Пете другом, протыкала статуэтке рот-затылок и живот-спину, кольцом опоясывая посох. Держать эту штуку было неудобно. Центр тяжести приходился на середину, и как я ни пытался, либо рука соскальзывала с центрального кольца, либо изламывалось запястье. Пришлось положить жезл на сгиб локтя и придерживать ладонью.
Тюлькин поднял нас над полем битвы метров на пять. Свет и свежий воздух взбодрили Петю. Он с любопытством оглядывался по сторонам. Да, было на что посмотреть.
Не знаю, обнаружили место нашей посадки или нет, но Хопкингс направил против болотной общины внушительные силы: в поле моего зрения мелькали две БМ и четыре десантных катера. Один сел на центральный остров, три других кружили вокруг и утюжили болото. Клубы пара скрывали детали, но, судя по всему, рептилоиды проигрывали вчистую.
На секунду я ощутил злорадство: ведь предупреждал Гурха, что не идут злодумы на переговоры. Но сразу же устыдился. Если бы не мы с Тюлькиным, жили бы рептилоиды мирно ещё тысячи лет, пестуя единую Форму. Не планета была нужна адмиралу, а статуэтка. И в погоне за ней он способен уничтожить целую расу. Вон уже сколько трупов плавает на воде - десятки.
Рептилоидам бы разбежаться, укрыться от плазменных пушек и вакуум-пробойников десанта, но они героически рвались к острову, где, несмотря на шквальный огонь, высилось дерево. Аборигены швыряли в БМ огурцы с взрывной начинкой, подныривая чуть ли не под брюхо машине. Выстреливали в катера лианами, которые в большинстве не достигали летающих машин, сбитые бортовыми пулемётами. Каждый такой шаг был самоубийственным: компьютеры мгновенно вычисляли точку выстрела и подавляли её огнём. Но рептилоиды не сдавались. Среди месива губчатых обломков вдруг всплывал очередной плотик с единственным воином, производил выстрел и уничтожался в ответ.