Не прошли мы и трёх метров, как Петя выдохся. Сел на землю, опустил лапы.
- Далеко ещё? - спросил я, доедая последний огурец.
Петя затравленно посмотрел мне в глаза.
- Очень.
Я с сомнением повертел в руке огуречную попку, вздохнул и отправил её в рот.
- Ну-ка, подвинься.
Я сел спиной к зарослям. Серьёзно посмотрел на Петю и сказал:
- Только один раз. Но сильно. Понял?
Петя обрадовался и... как долбанул меня в живот. Чуть съеденное обратно не вылезло. И откуда силы взялись? Я-то думал, он выдохся.
Я обернулся. Крылатый огонь проделала в зарослях внушительную просеку, землю покрывали дымящиеся головешки.
- Вот так! - удовлетворённо сказал я.
Приседать пришлось ещё раз десять, хотя больше помощь Пети в выпускании огня не потребовалась: я всё-таки нырнул в микромир на секундочку и оборвал некоторые цепи. Нос краснел по-прежнему, но это не приводило к нацеливанию на одним микророботам деревянным известную щель.
Петя поштопал воздух своим огрызком, остатки кустов расступились и в склоне горы перед нами показалась средних размеров дыра.
- Туда, - показал Петя, хотя я и так догадался.
Вот только входить не спешил. Отверстие, вполне широкое для рептилоида или человека, было слишком узким для крылатого чуда-юда. Мне никак в такую дыру не поместиться.
Внезапно над нами пролетел десантный катер. Я непроизвольно пригнулся, но не думаю, что это обмануло анализатор изображений. Нас нашли!
- Тюлькин, выручай!
- Не паникуй, Ваня. Сложи крылья.
Петя нырнул в дыру и теперь подавал оттуда недоумённые сигналы.
- Как, Лёва? Ты же говорил, они не складываются.
- Не складываются, как у летучей мыши, но по-другому - запросто, как веер. Соедини их вместе за спиной, а потом как бы закинь на голову.
Я выполнил инструкции Тюлькина. По голове меня шлёпнул какой-то хлыст. Времени разбираться не было, но чую, неэстетично я выгляжу с собранными крыльями. Я присоединился к Пете.
Петя полз первым. В кромешной тьме я не видел ничего. Тем более, что чувствительные крылья, через которые я мог улавливать малейшие проблески света, теперь болтались у меня на плече, норовя каждую секунду зацепиться за стенки туннеля. Но рептилоид понял мои затруднения и ментально транслировал картинку со своих глаз. Не ахти что, но лучше, чем полная слепота.
Сзади раздались первые взрывы. Лаз тряхнуло. Посыпались камни, в нос забилась пыль. Я чихнул. Петя остановился.
- Всё в порядке, прочищаю воздушные пути, - успокоил я рептилоида.
И мы полезли дальше.
Петя вывел нас в крошечный закуток, где с трудом могли разместиться трое взрослых рептилоидов, но хоть можно встать в полный рост. Из закутка выходили два лаза примерно такого же диаметра, что и тот, через который шли мы. Один - на уровне пола, другой - в полуметре над ним.
- Куда дальше? - спросил я.
- Не знаю, - ответил Петя.
Вот и следующее препятствие. А сколько их маячит на горизонте... Воды нет, еды нет, дырку наверняка засыпало так, что и за год не откопаешь. Да и нечем копать. Из инструментов только огрызок посоха, скипетр-булава и хвост в виде Тюлькина.
- Я не заходил дальше, - пояснил Петя.
Поскольку основной мыслитель у нас в хвосте, пришлось обратиться к бывшему Ментору.
- Достопочтенный, куда идти, как думаешь?
- Важно понять, для чего эти туннели предназначены. Тогда будет понятно, какой из них выбрать.
- И для чего же?
- Очевидно, это канализация древних рептилоидов, спускающаяся к болоту.
- Ну, до болота там идти и идти, - возразил я.
- Не скажи, Ваня. Мы не знаем, какой уровень воды был в древности, и, кроме того, от выходного отверстия в горе к болоту вполне могла вести дренажная канава с трубой, разрушенная впоследствии неистовыми ревнителями природы.
- А могли быть туннели и аварийным выходом, - не сдавался я.
Тюлькин хохотнул.
- Ага. Пока по таким туннелям эвакуируешься, все аварии закончатся за давностью лет.
- Ладно, твоя взяла. Пусть канализация. Что это нам даёт?
- Что нечистоты, как и дождевая вода, текут сверху вниз, - философски ответил Тюлькин.
- Лезем вверх, - перевёл я Пете.
Рептилоид послушно пополз в верхний туннель.
Тюлькин забыл упомянуть, что канализация обычно сужается кверху. Туннель пересекался с другими и уменьшался.
- Ну всё, - сказал я. - Мне это надоело.
Я прикоснулся к стене рукой и вызвал молнию. И ещё раз, и ещё. Что-то рушилось, трещало, сыпалась каменная крошка, пока наконец часть стены не обвалилась в огромную пустоту.
Я просунул в отверстие голову. Наверху мерцали звёзды.