Весьма большое значение для понимания этой роли имеет данное И. П. Павловым гениальное определение речи: "Если наши ощущения и представления, относящиеся к окружающему миру, есть для нас первые сигналы, то речь, специально прежде всего кинестезические раздражения, идущие в кору от речевых органов есть вторые сигналы, сигналы сигналов. Они представляют собой отвлечение от действительности и допускают обобщение, что и составляет наше специальное человеческое высшее мышление, создающее сперва общечеловеческий эмпиризм16 а наконец и науку - орудие высшей ориентировки человека в окружающем мире и в себе самом"17.
Великий учитель человечества В. И. Ленин следующим образом определяет понятие ощущения и познания: "Ощущение есть результат воздействия материи на наши органы чувств"18.
Глава V
О ТОМ, КАК МЫСЛИТ МАТЕРИЯ (МОЗГ)
В своем труде [36] мне уже приходилось сопоставлять значение различных видов вредной потери энергии в колебательной цепи технической радиостанции с теми же видами потерь в колебательном контуре нервной системы живого организма. В частности, указывалось, что потери на конденсаторный гистерезис в нейронных контактах (синапсах) обуславливают собой, согласно упомянутой ионной теории П. Л. Лазарева [43], физиологическое явление памяти (и потому я писал, что "эта потеря не может быть названа вредной").
Гистерезис (греч. гистерео - отстаю) - явление, наблюдаемое в пластинчатых конденсаторах радиотехники, - заключается в том, что если отделить конденсатор от источника электроэнергии в момент, когда обкладки конденсатора полностью заряжены, он начнет разряжаться, но до некоторого предела, за которым в нем еще остаются заряды меньшего значения (остаточная емкость). Для полного разряда нужно новое воздействие электротока, но обратного направления, т. е. с переменой знаков заряда на обкладках. Конденсаторный гистерезис (или остаточная емкость) объясняется тем, что перегруппировавшиеся под влиянием электрического напряжения при зарядке) молекулы вещества обкладок конденсатора сохраняют характер наступившем перегруппировки в течение неопределенно долгого временим.
Применительно к феномену памяти в человеческой психике такое же значение имеет и магнитный гистерезис витков нейронного соленоида как живых "катушек самоиндукции" нейронов в коре головного мозга. Замкнутый колебательный контур в составе двух нейронных трактов (центробежного и центростремительного) слухового анализатора, воспринявший по закону резонанса впервые пришедшую в мозг извне биоэлектромагнитную) волну, проводит вызванный ею нервный импульс через все элементы контура, в том числе и через корковый (мозговой) конец слухового анализатора, включенный в этот контур. Часть затраченной при этом энергии (зерен Ниссля) уходит на перегруппировку атомов "жгутика" нуклеиновой кислоты ядра нервной клетки (в этом концевом участке анализатора) и приводит молекулы этого "жгутика" в состояние гистерезиса, т. е. в остаточное состояние молекул вещества после прохождения в них колебательного процесса. Получается изменение или преобразование одного состояния молекул "жгутика" в другое нечто вроде следа от прежнего колебательного процесса. А когда через тот же мозговой конец анализатора (в моем мозгу) вторично проходит новая серия таких же колебаний от услышанного уже через слуховой рецептор того же звукового сигнала (например, "серебристого звона"), нервный (энергетический) импульс этой серии колебаний не меняет (уже измененного) состояния группы атомов в молекулах "жгутика" на какое-то новое. Второй импульс, проходя по .следам первого нервного импульса, лишь освежает, оживляет эти следы, повторяя уже "знакомые" данной клетке вибрации, что при анализе - синтезе звукового сигнала воспринимается человеком как "воспоминание" о пережитом первом сигнале. Это и есть память об услышанном когда-то.
По существу только учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности впервые дало подлинно материалистическое объяснение феномена памяти как физиологического явления в коре головного мозга. Под воздействием того или иного внешнего раздражителя в мозговой коре возникают очаги возбуждения. Поскольку на нервную систему одновременно могут действовать многие раздражители, в коре мозга соответственно может возникнуть множество очагов возбуждения. Они не изолированы друг от друга. Наоборот, между ними постоянно возникают многочисленные связи. Акад. И. П. Павлов назвал эти связи временными потому, что они то появляются, то исчезают, возникая мгновенно между различимыми очагами возбуждения. Именно вследствие этого мозг человека получает возможность не только запечатлеть то или иное явление, но и вызвать его в своей памяти произвольно или непроизвольно намного позднее после первого впечатления. Исчезая, очаг возбуждения оставляют в мозгу следы, или "отпечатки". Само слово "впечатление" хорошо соответствует сущности процесса "отпечатания" в мозгу следов впервые пережитого психического ощущения.
Память - род гистерезиса
Понимать явление памяти как результат оживления следов (т. е. как физическое явление гистерезиса) в мозговом конце анализатора мы вправе еще и потому, что в опытах В. Л. Дурова наблюдались слишком уж многочисленные доказательства образования подобных следов в мозгу дрессировщика. Эти следы то и дело обнаруживались в сознании В. Л. Дурова при мысленном внушении животным. Сам В. Л. Дуров в таких опытах очень часто подмечал эти явления и называл их именно "оживлением следов" в своем мозгу, как он говорил, "оставшихся от отмененного задания на внушение". Приведем повторно соответствующую часть цитаты из подписанного В. Л. Дуровым документа, комментирующего подробности эксперимента от 17.ХI.1922 г. Описывая, как собака подошла к двери в переднюю и поднялась на задние лапы, как бы намереваясь закрыть ее (вместо того, чтобы пройти через дверь в переднюю), В. Л. Дуров заключает: "Тут ясно сказывается влияние следов в моем мозгу, оставшихся от отмененного перед тем предложения проф. Кожевникова: закрыть Дверь в переднюю". В сущности, и этот факт оживления следов памяти (как физического явления гистерезиса в мозговом конце анализатора у В. Л. Дурова) есть немаловажное доказательство состоявшейся в данной части опыта биологической радиосвязи между человеком и животным: не будь этой радиосвязи, собака не поднялась бы у двери (как бы желая закрыть ее).
Такова же природа словесной передачи мысли. В. Л. Дуров говорит об этом следующее: "Прежде чем рассматривать механизм внушения, постараемся определить, в чем состоит процесс обыкновенной передачи мысли от одного к другому при помощи словесных символов (сигналов речи). Словесная передача мыслей есть действие, посредством которого происходит оживление следов в корковых центрах перципиента; внешние впечатления составляют след в мозгу, способный к оживлению как у экспериментатора, так и у перципиента. Оживление нужного следа в мозгу перципиента есть действие, наталкивающее на нужный след, который может, благодаря сцеплению одного следа с другим, привести к нужной реакции (вызвать нужный рефлекс Б. К.). Наталкивание на известную идею есть процесс установления ассоциаций и условных рефлексов. У людей это наталкивание происходит посредством словесного символа (вторая сигнальная система по Павлову. - Б. К.), а у животных, по-моему, словесные символы заменяются иным языком, т. е. пониманием движения всех живых существ, встречающихся на их пути" [33].
Следовательно, память - это длительное существование следов от когда-то имевшего место возбуждения или раздражения в группе нейронов, составляющих оба тракта прямой и обратной связи в соответствующем замкнутом колебательном контуре нервов.
Ярким подтверждением возможности искусственного оживления следов памяти человека в виде образов из далекого прошлого, при помощи словесного раздражителя, могут служить наблюдения, сделанные врачом Л. Б. Компанеец в ее практике врачебного гипноза (Москва, 1954 г.). Больная М., 63 лет, подверглась гипнозу. Старушке было внушено, что сейчас ей 8 лет. На вопрос врача, умеет ли она читать и писать, больная заявила, что учится в первом классе. Когда же врач предложил ей открыть глаза и написать на листке бумаги свое имя, фамилию и слово "отъезд", она вывела крупным детским почерком свое имя, фамилию, которую носила в детстве: "Люба Мальцева", а также слово отъезд", но через букву "Ъ", как писалось в те времена.