…Но не в этот раз.
********
Плана, как такового, совершенно не было. Они приземлились, что называется, наобум, абсолютно не предполагая заранее, с чего начать. Впервые для них операция представляла собой что-то непонятное и неведомое, ранее никогда не встречавшееся. На Байкале с обнаружением внеземного телескопа они имели хоть какое-то представление, что именно ищут. В случае с шаровыми молниями, останками прежних цивилизаций или поисками бигфутов дело обстояло примерно так же: они знали.
Сейчас же перед ними распростёрся пустынный остров, покрытый бурым налётом и едва виднеющимся вдалеке научным модулем. Всё было пусто, уныло, безжизненно. Как только в сторону ушла винтокрылая машина, Фрам припал брюхом к земле, и через респиратор принялся обнюхивать территорию. Этот уникальный намордник с поглощающими фильтрами нисколько не мешал рецепторам обоняния собаки. Почувствовав сквозь него что-то необычное и доселе никогда не встречавшееся в знакомой ему природе, пёс издал глухой звук, похожий на утробное ворчание. Он был обескуражен. Растерян. Возможно, даже испуган.
Все четверо проводили взглядом мощную машину, взявшую курс на виднеющуюся в волнах моря нефтяную платформу, затем огляделись и приготовились к чему-то непонятному.
- Гляньте на Фрама, - сквозь ларингофон наушников, произнёс Воронец. Кислородные маски были с прозрачными фронтальными стёклами и позволяли видеть не только впереди себя, но и по бокам, не мешая обзору своими боковыми насадками. Голос в наушниках был как в приёмо-передающих устройствах космонавтов, вышедших в скафандрах в космос близ орбитальной станции. Костя даже хохотнул не к месту, отчего получил укоризненный взгляд угрюмого Сыча.
- Кстати, Ветерок, - произнёс сквозь микрофон Воронец. – А знаешь ли ты, что первые своеобразные респираторы изобрёл ещё Мишель Нострадамус.
- Да ну? – как всегда удивился его младший друг, поскольку знал, что и здесь, в этих непонятных им условиях Воронец не обойдётся без краткой лекции, при любом случае пытаясь наставить своего коллегу на путь истинный.
- Вот тебе и ну, - тем не менее, внимательно оглядывая территорию, продолжил Воронец. – При истреблении чумы в шестнадцатом веке Нострадамус придумал кожаные конусы в виде клювов птиц, прикрепляемых тесёмками к затылку. Внутрь этих конусов вкладывали лепестки роз и прочих растений, чтобы они дезинфицировали поступающий в лёгкие воздух, очищая от заражения. Чем не первые респираторы? Отсюда и зловещие рисунки эскулапов с клювами, словно у птиц.
- Отставить разговоры! – предупредил их по микрофону Дроздов. – Соблюдать крайнюю осторожность и присматриваться ко всему нам неведомому. Всех касается, не мне вас учить. Помните, что мы «летучий отряд» отдела МЧС Северной дислокации. Рассредоточиться по периметру. Сыч, возьми первую пробу этого бурого налёта.
- Понял! – коротко ответил тот, вынимая из сумки специальный пробник с герметической колбой. Присев у ближайшего куста, он взял пинцетом торчащий сук и…
Отпрянул.
- Мать моя! – выдохнул он. Остальные в это время осматривали горизонт, близлежащую территорию и водили пульсаторами в разные стороны. Неизвестно, что могло истребить всю живность на острове, включая людей, так что все были наготове.
- Что там? – тревожно спросил Дроздов, оборачиваясь к присевшему от неожиданности Сычу.
- Отломался… - послышался неуверенный голос в наушниках.
- Не понял.
- Сук отломался. Точнее, ветка.
- Ну и что? – едва не хохотнул Ветерок. – Обломанных веток никогда не видел?
Фрам подполз ближе и припал брюхом к голым камням, в том месте, где не было бурого налёта.
- Вы не поняли, - промолвил озадаченно Сыч. Он взял в непромокаемых перчатках следующую ветку, затем следующую. Все ломались от малейшего прикосновения, тут же выбрасывая в воздух бурую пыль, словно вытряхивая мусорный мешок из пылесоса.