- Интересно, - проворчал Сыч, - почему эта чёртовая биомасса не затронула проводку и не обесточила платформу? Иллюминация-то продолжает работать.
- Ещё одна загадка, - кивнул Воронец. Они уже поднялись на четвёртый этаж, и он с таким же удивлением, как и Сыч, созерцал горящие и сверкающие под взошедшим солнцем прожекторы.
- Может эта тварь тока боится? – хохотнул Ветерок, но тотчас умолк, уставившись на груду расплющенных костей. Чем дальше пробирались, тем их становилось больше. Они валялись повсюду. Заглянув в столовую, все невольно застыли, похолодев от ужаса. И было от чего.
За столами просторного помещения, в нелепых позах, кто как, когда застала их внезапная смерть, сидели, валялись на полу и лежали разбросанные фрагменты сразу трёх десятков человек, какими они были в момент смерти. Иные скелеты, почти не тронутые и не расплющенные, находились, казалось в состоянии покоя, привалившись черепами к кистям некогда живых рук. Иные, прислонившись к раздаточному блоку, так и остались стоять с подносами на месте, неизвестно каким образом сохранившие вертикальное положение. У многих за столами стояли жестяные миски, а в костях рук были зажаты самые настоящие ложки, причём, алюминиевые.
Ветерок аж присвистнул. Дрозд гневно взглянул на него, обращаясь к Воронцу:
- Степан!
- Да? – у того едва не отвисала челюсть от такой жуткой картины.
- Здесь, похоже, всё совершенно по-иному, чем в научном модуле. Не находишь?
- В том-то и дело, - отозвался тот. – Ни черта не понимаю. Как вроде они вначале подверглись внезапному удушению от неизвестного газа, а уже позже до них добралась протоплазма.
- Отчего ты эту сволочь называешь таким высокопарным эпитетом? – протянул Ветерок. – Про-то-плаз-ма!
- А как её назвать? Мы же не знаем, из чего она состоит. Вот когда наши горе-химики классифицируют её в бункере Семашко, тогда и дадут подходящий термин. А пока она для нас либо протоплазма, либо субстанция, либо органическая биомасса. Выбирай по вкусу.
- Мне больше подходит расплавленный пластилин.
- Ну и дурень, - махнул на Ветерка Сыч. – Ещё бы «воск» придумал.
- Вы опять? – грозно посмотрел на обоих друзей Дроздов. – Давайте, осмотрим жилые отсеки. За ними должна находиться небольшая библиотека и комната радиорубки. К ней-то нам и нужно.
Когда проходили мимо жилых кают, заглядывая попеременно в каждую, Сыч по своей природе скептицизма заметил:
- Интересно, кто-нибудь видел что-то подобие смартфонов, мобильных телефонов или планшетов? Люди-то наверняка пользовались ими.
- Мы и одежду не видели, - отозвался Ветерок. – А в одеждах есть карманы, если тебе невдомёк. Слыхал о таких? Вместе с одеждой в утробе этой гадости растворились и приборы.
Во многих отсеках, на койках лежали почти нетронутые скелеты. Люди, очевидно, сдав вахту, отдыхали или спали, когда на них внезапно обрушился непонятный газ, вырвавшийся из глубин вместе с тромбом. И тем более было странно видеть, что биомасса не тронула тут ни мебели, ни обшивки, ни постелей, ни полочек с книгами, ни холодильников и прочих предметов обихода. Даже ложки с мисками в столовой оставила. А вот одежда и телефоны исчезли.
- Я же говорю, - глубокомысленно заметил Ветерок, - у нашей подводной гостьи собственное меню. Одно пожирает, другое игнорирует. Проводку и прожекторы не тронула: свет горит.
Они уже проходили последний жилой отсек, когда Фрам внезапно остановился и Сыч едва не споткнулся. Дроздов заглянул внутрь. Воронец тяжело выдохнул в пространство.
На небольшой койке, обняв костный силуэт, лежал второй скелет, немного больше первого. Сразу было видно, что эти останки некогда принадлежали мужчине и женщине. Возможно, двум влюблённым, так и не успевшим создать свою собственную семейную жизнь, которую планировали сразу после окончания этой трагической вахты.
- Как в фильме «Собор Парижской богоматери», когда бедняга калека, обняв Эсмеральду, умирает вслед за ней, - с комком в горле выдавил из себя Ветерок. У него навернулись слёзы.
Это были скелеты Веры и Кирилла.
…Между тем в углу одного из отсеков, медленно, словно нехотя, зашевелилось что-то непонятное.
Глава 4-я: Разлом тектонической плиты
Острова земли Франца-Иосифа.
Наши дни.
********
Группа Кулика отправилась к плавучей платформе спустя двое суток после исчезновения из эфира команды Дроздова. Полковник Семашко рвал и метал, не имея возможности узнать, что на самом деле произошло со спецназовцами. Последняя связь с ними была сразу после обрыва разговора с пилотами вертолёта. Он ещё сутки ждал, однако ни от пилотов, ни от Дрозда ничего не поступало. Прождав в неведении ещё половину суток в надежде, что они вот-вот объявят о себе, он, наконец, послал к чёрту свою нерешительность, вызвал резервную группу Кулика, снарядил их в соответствии с телеметрическими показателями спутников и указал Кулику на экраны. Спутники показывали глубокое проецирование картины с высоты птичьего полёта, словно камеры видеонаблюдения находились сразу по всему периметру заданного квадрата. На одном дисплее, обработанная компьютером панорама передавала поверхность острова, словно снесённого с лица земли непонятным катаклизмом. Собственно, это был уже не остров, а сплошной кусок голого скалистого камня с едва видневшимся научным модулем и посёлком рыбаков, от которых остались одни головёшки. Другая картина передавала причал с единственным испорченным катером, и так как Семашко имел информацию, что катеров прежде было два, то он сделал очевидный вывод: на втором катере, не найдя передатчик, Дроздов с группой направился к плавучей платформе. К тому же, на руках каждого спецназовца были надеты датчики слежения, и они показывали сейчас световыми маркерами, что команда находится именно на платформе. Вот она-то и занимала своей громадой весь третий экран, на котором были видны буровые вышки, этажи, взлётная площадка и… больше ничего. Ни людей, ни группы Дроздова Семашко не видел. Датчики светились на полотне экрана, но не двигались, словно прилипшие к месту. Над полковником довлело мрачное предчувствие. Генерал, командующий округом, уже второй раз в приказном порядке распорядился доложить обстановку вблизи внезапно замолчавшего архипелага, не выходившего на связь третьи сутки. Слухи о том, что всё большее количество родственников не могут связаться с исчезнувшим в Баренцевом море сейнером и грузовой баржей, с платформой «Белый парус» и островом, уже начинали просачиваться на материк. А тут ещё замолчала и сама Земля Франца-Иосифа! Вестей не поступало ни от сотрудников научного модуля, ни от рыбаков из посёлка, ни от внезапно, теперь уже исчезнувшей группы спасателей, которая, очевидно, и сама превратилась в потерпевших.