Сообщения от сестры – всегда повод для радости, и в последнее время она не прекращает меня ими баловать.
«Привет, – второе ее сообщение также сопровождалось смайликом. – Как курсовая? Прогресс есть?»
– Нет, стою на месте, – я не скрывал своей досады.
«Тебе ее сдавать через неделю!» – написала капсом, вставив в конце строгую рожицу.
Я отодвинулся от стола и пару раз крутанулся вокруг своей оси на кресле с колесиками. Хотелось сказать что-то типа «Благодарю за информацию, кэп!», но в конце-концов посчитал это лишним.
– Успею, – сказал я в потолок.
«Опять с интернета слижешь?» – градус возмущения в ее коротких строчках начал зашкаливать.
Я закатил глаза.
– Ненуашто? Тройка мне в любом случае гарантирована, а при удаче можно даже «хорошо» или «отлично» выцыганить.
«Дело не в оценке, а в стремлении к самосовершенствованию,» – последнее слово она написала с двумя ошибками, но так как этой нашей беседы в списке диалогов не существует, то я не смогу тыкнуть ее в них носом. Жаль.
«Негодуешь? – улыбнулась она. – Я – орфографический анархист, тебе давно пора привыкнуть.»
– Ты просто неуч...
Диана ответила смайликом, угрожающим мне кулаком. Потом отправила еще один, на этот раз показывающий язык.
«Пиши курсовую!»
Я тяжело вздохнул и закрыл браузер.
Курсовая... Сам выбирал ее тему, рыл и собирал материал, клялся-божился, что напишу самостоятельно. «Деятельность Нестора Махно на территории Украины» – я даже фильм, раскрывающий этот вопрос, смотрел, и мне он безумно понравился! Но когда дело дошло до того, чтобы начать писать, словно отрезало, и я не смог выдавить из себя ни единой строчки.
– Закрой все вкладки с аниме, мангой, разного рода развлекательной информацией и просто начни писать! – Диана села на край стола, закинув ногу на ногу и подперев подбородок ладонью. Мелкая, рыжая, язвительная, но Хосспади, как же я ее люблю...
– Отвянь, – у меня не было большого желания с ней спорить. Учиться, впрочем, тоже. – Когда мы в последний раз с тобой гуляли по городу вечером?
– Позавчера...
– Исправим это?
Как-будто она могла не согласиться.
Уже порядком стемнело, когда мы решили, что довольно бродить по городскому парку и пора бы уже вернуться домой. Ее рука, слабая, но теплая, не отпускала мою, и я все никак не мог вдоволь напиться этим чувством незамутненного счастья, которое испытываешь, когда находишься рядом с любимым тобой человеком. Особенно когда не сомневаешься во взаимности.
– Ты не сомневаешься? – спросила Диана внезапно. Наверное, услышала мои мысли.
– В чем? – я и правда не понял.
– Во мне, – она сжала мою ладонь так крепко, как только смогла.
– Ни капли. Больше не задавай таких глупых вопросов.
Парковая аллея уже заканчивалась, мы видели бетонные ступени выхода и огни ночного города впереди. Тишина, загорающиеся одна за одной звезды над головой. И ни единой души вокруг. Когда, как не сейчас мы можем открыто поговорить?
– Через неделю мне бы исполнилось шестнадцать, – произнесла она внезапно.
Я, стиснув зубы, обнял сестру, зарывшись лицом в ее пышные вьющиеся волосы.
– Скажи, зачем мама это сделала? Зачем она совершила аборт?
– Я не знаю... – а что еще я мог ответить? Не объяснять же ей, что из себя представляли девяностые, что мать-одиночка, уже растившая тогда двух сыновей, не могла себе позволить третьего ребенка...
– Наверное, я все же могу понять, – наконец решила Диана. – Но все равно грустно. Ты живешь, а я нет, и просто смотрю со стороны... И очень сильно тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю.
– Мы всегда будем вместе?
– Всегда...
Выбор Адзусы
Побочная история к "Гвардии Хаоса", автор решил, что ей место в данном сборнике.
Под небом, чистым от облаков, широкая дорога гибкой змеей скользила между высоких зеленых холмов. Она стремилась вперед, туда, где горы закрывали собой горизонт и останавливали западный ветер, несущий морскую влагу. Там, за этой стеной из вздыбившегося камня, прячется бескрайний водный простор – от населяющих эту землю людей и их жестокости. Хотя в языке местных яо нет слова «жестокость». А так же слов «беспощадность» и «коварство».
– Уже завтра мы будем у подножия Агатовых гор! – радостно воскликнул Котаро, молодой воин из бедного незнатного рода. Он был облачен в простые доспехи, к поясу были прикреплены мечи, доставшиеся ему по наследству. С другой стороны висел шлем, который воин снял из-за жары. Солнце пекло неимоверно, раскаляя камни и металл.
– Будем, если кое-кто станет быстрее переставлять ноги, – зло ответил Тадакаши, опытный боец и ветеран многих войн (семи). Несмотря на пробивающуюся седину, он держался также бодро, как и его молодой спутник, не выказывая признаков усталости. В отличие от третьего воина в их компании, грузного Сиитиро, который был моложе Тадакаши лет на десять, но после пятичасового перехода через холмы Вересковой равнины тяжело дышал, его шатало на ходу, а пот с него лился в три ручья. Хотя в его оправдание можно добавить, что он нес единственное на весь отряд копье и самый большой походный мешок.