Аварус навестил свой тайник, чтобы разобраться, в чем дело, и с грустью увидел, что сердце его уже не такое сильное и здоровое, как прежде. Он умирал, и ничего не мог с этим поделать.
Поняв, что времени почти не осталось, Аварус бросил все свои силы на достижение цели, что значительно ослабило его влияние на мир. Герой в Святых Доспехах тут же сокрушил его армию и вторгся в его крепость, уничтожая все на своем пути, но когда он ворвался в лабораторию Аваруса, тот уже закончил приготовление своего самого великого зелья и просто исчез, заливаясь искренним, по-детски счастливым смехом. Нет, у героя в Святых Доспехах было время, чтобы опять отрубить Аварусу голову, но он упустил его, так как был сбит с толку слезами счастья на щеках старика.
Через год они встретились снова, в том самом тайнике, в котором Аварус хранил свое сердце.
– О тебе давно ничего не было слышно, – произнесла Саяна, снимая с головы Святой Шлем.
– Просто я добился своего, – с улыбкой ответил Аварус, и тут же разразился приступом дикого кашля, сгибаясь в три погибели. Посох, который он сжимал в руках, был простой палкой и служил всего-лишь костылем.
– Разве ты захватил весь мир? – удивилась девушка. Она до сих пор не убила своего заклятого врага только потому, что сейчас он был беспомощнее котенка. Почти слепой, он даже дышал с огромным трудом, и еле-еле переставлял ноги.
– Зачем мне весь мир? Я просто хотел создать зелье, которое исцелит мою любимую. Она была обречена с самого своего рождения на короткую жизнь из боли и телесных мучений. И я все же смог исцелить ее, и теперь она сможет жить долго и счастливо, родит много здоровых и красивых детей от человека, которого любит больше жизни.
– И ради этого ты уничтожал целые страны и народы? Ради этого весь мир жил в паническом ужасе целых десять лет?
– Вам просто не надо было совать нос в мои дела. Вы мешали на каждом шагу. Требовали от меня применить мою силу для того, чтобы получить больше власти, сокрушить ваших врагов... Как-будто мне было до этого какое-то дело! Но как же, кто не с вами, тот против вас. И я стал – против вас. Это было несложно...
Саяна подошла к колбе с едва бьющимся внутри нее сердцем.
– Если оно остановится, ты умрешь? – спросила она, сжимая в руке Святой Меч.
– Да, – ответил Аварус. – Десять лет никто не мог попасть сюда. Жаль, что я так и не доживу до сорока.
– Выглядишь на все двести, – с жалостью произнесла Саяна. – Это цена твоей магии?
– За все нужно платить. Может быть, если бы я желал чего-то еще... Но мне теперь больше ничего не нужно.
– Если бы не ты, я никогда бы не стала Героем и не получила Святые Доспехи. Ты, можно сказать, изменил мою жизнь. В лучшую сторону. Я теперь могу исцелять людей простым прикосновением, и даже воскрешать тех, чьи души не успели уйти слишком далеко. Возможно, я даже смогу восполнить причиненный тобой ущерб, хотя это будет и не просто.
– Ну, дерзай, – произнес Аварус. – Если ты не против, я верну сердце в свое тело. Хочу слышать его последние удары. Ты ведь не откажешь в просьбе заклятого врага.
Саяна отступила, и Аварус, вытащив сердце из колбы, с тяжелым стоном вернул его на прежнее место.
– Так... гораздо лучше, – улыбнулся он. Распрямив спину и отбросив посох в сторону, он гордо зашагал к выходу из тайника, зная, что умрет только тогда, когда увидит синее небо.
– Аварус! – окликнула его Саяна. – Может, все же найдешь себе еще какую-нибудь цель? Если честно, мне без тебя будет немного грустно.
Аварус обернулся, не понимая, шутит герой или нет. И увидел наконец, как же девушка красива.
«Гораздо красивее, чем Она.»
– Не думаю, что смогу теперь творить магию. От меня теперь никакого толку... Прощай, – и продолжил свой путь, ускоряя шаг.
– Сколько у меня осталось времени, чтобы переубедить тебя? – крикнула она ему вдогонку.
«Судя по состоянию его сердца, – мысленно ответила она сама себе, – меньше часа. Но я же Герой, в конце-концов!»
Тень Хадашаги
Легкомысленная ритмичная музыка наполняла бар, вызывая череду приступов раздражения. Они проходили так же быстро, как и возникали, сменяясь минутами мрачной отрешенности. Жаль это признавать, но приступы становились все реже – принцип "только хэви-металл" уступал место жестокой действительности. Невыносимо находиться все время одному в квартире, захлебываясь звуками тяжелого металла.
Когда очередная песня заставила меня разбить кружкой окно на кухне, я оделся, вышел на улицу, посмотрел на керамические осколки, потом – на зияющее отверстие в стекле, и отправился бродить по городу. Тогда я и нашел этот бар.