– Хэль. И я... отсюда. Я родилась в этих местах.
– Как странно... – ответила девушка. – Моя родина находится вдали от моря. У нас только степи и пустыни... У тебя красивые волосы. Мое имя – Нола Орчи, и не знаю, как сюда попала. Но мне кажется, я здесь уже очень давно.
– Красивое имя.
– Твое – тоже. Мы никогда не встречались раньше? – ее звонкий голос отличался от мягкого выговора Халлэ, и он нравился Хэль – его мелодичность, светлые интонации.
– Нет...
– Конечно же нет, – подтвердила Нола. – Я бы запомнила тебя, обязательно запомнила. Почему ты прячешь свое лицо?
– Я... – Хэль в защитном жесте поднесла ладонь к застежке молнии на воротнике, а потом сжала ее в кулак. – Мне приходится.
– С тобой что-то произошло? – с сочувствие спросила Нола и наклонила голову набок. – Ты – боец, это заметно. У меня тоже есть шрамы, – и она приподняла край топа, открывая большой неровный шрам чуть ниже груди. Эта демонстрация не была обязательной – другие, многочисленные следы от старых ран тонкими полосками виднелись на всех открытых участках ее кожи.
Хэль покачала головой, а потом, подумав, решилась расстегнуть молнию до середины груди.
Сначала глаза Нолы расширились в ожидании какой-нибудь кошмарной картины, а потом сузились в некотором разочаровании.
– Ты что, просто никому не хочешь открывать свое лицо? – спросила она, забавно надув губы. – Не хочешь, чтобы все пялились на тебя, выкатив глаза от восторга? Ну, в какой-то степени это понятно... Но знаешь, если бы я была такой же красивой, как ты, то ни за что не стала бы прятаться от всего мира. Все-таки ты очень забавная.
Хэль в непонимании провела пальцами по коже на щеках и подбородке и не обнаружила ни следа тонких ровных шрамов шасса-барсы. Ее кожа была совершенно чистой, словно ее никогда не касались серебряный нож и масло даррака. И она никогда не была рабыней дома Балькара.
– Не понимаю...
Нола тихо прыснула в кулак и покачала головой. Хэль стало немного жутко – она уже видела точно такой жест, пару раз – в зеркале.
– Кто ты? – еще раз спросила она у девушки.
Нола задумалась. Потом пожала плечами.
– Не знаю. Никогда об этом не задумывал. Как-то не было времени. Но если подумать...
– То что? – не выдержала Хэль.
Нола посмотрела на нее глубоким, задумчивым взглядом, потом прикоснулась к губам кончиком указательного пальца.
– Я – это ты.
– Что? О чем ты? – не поняла Хэль.
– Я – это ты, потому что только ты сейчас реально существуешь в этом мире. Ведь я – мертва. Меня убили... много лет назад.
– Бред, – Хэль отступила еще дальше, но когда Нола внезапно бросилась к ней, не стала останавливать ее и позволила заключить себя в объятия.
– Сейчас, когда я обнимаю тебя вот так, я смутно вспоминаю... – прошептала девушка. – Энзою, Эрсан, Халлэ, Дарра Темного, Кнаррес... Сражения... Как же много я сражалась. Валерику. Потом... Какой прекрасный мир... И Дженази. Ты знаешь Дженази, – с удивлением констатировала она. – Значит, с ним все хорошо... Я рада.
– Откуда ты... – хотела спросить ее Хэль, но в этот момент стала возвращаться серая мгла, скрывая от нее хорошо знакомые образы – и Нолу.
– Передавай ему привет, – улыбнулась на прощание девушка – и растворилась. Исчезла.
Хэль снова была на борту Антарсии, а рядом с ней стояли растерянные биороиды и Альберт. И она догадалась, что каждый из них видел сейчас нечто особенное. Личное.
– Бесконечные, дери вас... – проревел из громкоговорителей Дарр, переходя на вычурную брань на незнакомом языке, из которого она запомнила только пару особо ярких выражений загадочного содержания. – Кто это был? Судьба? Сон? Признавайтесь, абстрактные, … вас через колено, сущности!
– Не богохульствуй, – донесся до их ушей приглушенный голос Кристины, и связь оборвалась.
Хэль запоздало прикоснулась к своему лицу, нащупывая пальцами полоски шасса-барсы. Дрожащими руками застегнула молнию и решительным шагом направилась к своей каюте.
«Не плачь, – мысленно твердила она себе. – Только не плачь. Это был просто сон Бесконечных».
И она не заплакала.
Подбирая с пола одеяло и возвращаясь в постель, она думала о Дженази.
Скоро, очень скоро – она чувствовала это – он вернется.
В конце концов, чем было это видение, как не Знамением?
«Антарсию» ожидали большие перемены.
Сказка о Балансе
В далеком-далеком царстве, одном государстве, была большая-пребольшая степь, разделенная пополам глубоким ущельем. Моста через ущелье не было, только бревно перекинуто.
Однажды в этой степи выдалось засушливое лето, степь высохла. Ударила молния, трава загорелась... Начался степной пожар.