Была бы свободной, прошептал предательский голосок в голове.
От этой мысли стало неуютно.
Тэм Хайс, высокий и мрачный, в официальной униформе Ямбуку, произнёс краткую, но достойную речь в память об усопшем. Затем молодой биохимик по имени Амбросик, после смерти Мака последний реформатский мормон на Ямбуку, прочёл формальную молитву о покойном.
По незаметному сигналу роботы полили ложе смесью углеводородов и подожгли снопом искр. Внешний микрофон с ужасающей чёткостью передавал звуки — гудение пламени и неторопливое потрескивание горящей древесины.
Жар высоко вздымал в воздух пепел от Макаби Фейя. Ветер уносил дым прочь. Фосфаты, оставшиеся от него, удобрят почву, подумала Зоя. Сезон за сезоном, атом за атомом, биос получит его без остатка.
Зоя была направлена на Исис специально для проекта по глубокому погружению. Но до того дня, как она шагнёт за пределы станции, Зоя оставалась сотрудником Ямбуку и должна была найти себе применение. Она не была ни микробиологом, ни инженером, но вокруг хватало и обычной работы — менять фильтры, проводить инвентаризацию грузов, составлять расписания работ. Зоя с готовностью соглашалась их выполнять. И день за днём, по мере того, как проходил шок от смерти Мака Фейя, Зоя чувствовала, что становится… кем? Если и не членом семьи Ямбуку, то в любом случае полезным подспорьем.
Со дня похорон минула неделя. Сегодня Зоя потратила на инвентаризацию восемь часов, а это серьёзная физическая нагрузка, несмотря на помощь грузовых роботов. Затем девушка спокойно пообедала в столовой и вернулась в свою ячейку. Больше всего ей хотелось принять горячий душ и пораньше лечь спать. Но только она задала температуру воды, как в дверь постучала Элам Мейзер.
Элам была одета в свободные палевые шорты и блузку — послевахтенную одежду, — а её улыбка казалась искренне дружелюбной.
— У меня разнарядка работ на завтра. Думала, вдруг ты захочешь взглянуть. Или просто поговорить. Ты не занята?
Зоя пригласила её войти. Ячейка Зои была небольшой, в ней были только постель и письменный стол, да одна стена с функцией экрана. Раз в месяц или около того, по парам связанных частиц с Земли передавали сжатые сводки земных развлекательных программ. Сегодня большинство сотрудников станции собрались в общем зале для просмотра свежего выпуска «Новосибирск вкратце». На свой экран Зоя настроила вид со внешней камеры; единственное шоу, которое она хотела видеть — навевающий дрёму полумесяц луны Исис, летящий по небу меж звёзд южного полушария.
Элам, высокая даже по койперовским меркам, руки в боки вошла в её комнату столь же бесцеремонно, как входила во все прочие.
— У меня нет особого настроения развлекаться, — сказала она. — У тебя, похоже, тоже.
Зоя не знала, как на это ответить. В общении с нею Элам не выпячивала свою должность, но она была в числе ключевых сотрудников Ямбуку, подчиняясь только самому Тэму Хайсу. Дома всё было бы ясно: подчинённые менеджеры слушаются её, а она слушается своих начальников — и все слушаются Семьи. Просто.
Элам уронила на стол листок с разнарядкой.
— Когда приходит пакет развлекалова, станция замирает.
— Говорят, в сегодняшней — отличные танцы.
— А-ха. Похоже, ты на этот счёт проявляешь не больше энтузиазма, чем я. Думаю, я просто старое ископаемое с пояса Койпера. В наших краях танцы — это то чем занимаешься, а не на что смотришь.
Зоя понятия не имела, что на это ответить. Сама она не танцевала.
Элам бросила взгляд на стенную панель экрана. Разрешение Зоя выставила на максимум, что создавало иллюзию, будто одна из стен кубрика исчезла и открылась прямо в ночь планеты. Прожектора периметра Ямбуку выхватывали ближайшие деревья, отчётливо яркие на фоне бархатно-чёрного леса.
— Не обижайся, Зоя, но временами ты похожа на привидение. Ты здесь, но всё твоё внимание — там.
— Это то, к чему меня готовили.
Элам нахмурилась и отвела взгляд.
— Я что-то не то сказала? — спросила Зоя.
— Прошу прощения? А, нет, Зоя. Всё в порядке. Просто, как я уже сказала, я старое ископаемое с Койпера.