— Сэр?
В ожидании его реакции Неффорд разве что слюнки не пускал. Дегранпре отказался её продемонстрировать.
— Прошу прощения, Корбус. Я задумался ещё кое о чём.
Лицо врача выразило глубочайшее разочарование.
— Извините, но мне пора, — сказал Дегранпре, поднимаясь.
— Сэр, а что с вашей едой?
— Отправьте её в мою каюту.
За прошедшие восемь часов кризис на Океанической развития не получил. Даже Фриман Ли начал успокаиваться: он больше не требовал немедленной эвакуации, лишь настаивал на «аварийном плане», что было вполне резонным. Дегранпре согласился держать ангар для шаттла наготове и распорядился о немедленном расследовании. Контролировать его он решил поручить койперовской женщине с Ямбуку, Элам Мейзер, которая должна была вскоре прилететь на Океаническую. Работая на свой лад, она была компетентным сотрудником. К тому же, будучи учёным с наземной станции, она обладала навыками контроля за операциями по дезинфекции и сохранению стерильности.
Потратив достаточно долгое время на введение в курс дела начальников служб, Дегранпре вернулся в свою каюту, чтобы как следует разобраться в последних передачах с Земли. О да, Корбус Неффорд был прав: вот и распоряжение на внедрение новых алгоритмов для тьюринговских фабрик, что будет оттягивать ценные исходные материалы на постройку крупного оптического интерферометра. Уже до конца десятилетия «Устройства и Персонал» хотят получить действующий телескоп для изучения планет, плюс массу вторичных зондов для идентификации малых астероидов и объектов пояса Койпера, способных послужить стартовой площадкой для кораблей Хиггса. Безумие! Но Рабочий Трест дал добро, и Дегранпре вряд ли мог сопротивляться: потеря одной из океанических лабораторий уже оставила в его деле жирное пятно.
Было время, когда он мог находить удовольствие в интригах такого рода. Когда он считал, что неплохо с ними справляется. Но силы, задействованные сейчас, были огромными, безличными, гегелевскими. Либо они его сокрушат, либо нет; исход был ему неподвластен.
Если только…
Он выудил погребённое в огромной кипе официальной переписки секретное распоряжение о том, чтобы Зоя Фишер приступила к полевой работе «как можно скорее». Поначалу он принял его за документ от «Устройств и Персонала», но нет — на нём стояла печать РТ. Дегранпре был ошеломлён: спешка с турпоходом этой женщины, Фишер, вполне могла обернуться новой жертвой, стать очередным пятном в его и без того сомнительном послужном списке.
И неудачей радикальных элементов из УиП? Может, Рабочий Трест добивается именно этого?
Ситуация и впрямь была деликатной. Распоряжение выглядело вполне безобидно. Единственная его странность заключалась в том, что оно касалось проекта «Устройств и Персонала», но не несло на себе визы от этого подразделения. Имеет ли это значение?
Одно Дегранпре мог сказать наверняка: от этой женщины, Фишер, зависит очень и очень многое, для самых разных людей. Она была, как говаривал отец, петлёй, на которой повис огромный груз. Её жизнь — или смерть — неминуемо отразится на его судьбе.
7
Услышав новости, Зоя тут же бросилась в общий зал. Там уже собрались почти все члены семьи Ямбуку, многие из которых стояли мрачной группой, в то время как на главном плазменном экране шли фрагменты телеметрии с Океанической станции. Зоя намеревалась лечь пораньше и уже спала, когда пришли первые известия о случившемся; к моменту, когда прозвучал сигнал общего сбора, гибель Сингха и Деверё уже подтвердилась, их лабораторию раздавило и поглотило экваториальное море.
Их убила Исис, сказал бы Хайс… хотя Зоя не могла заставить себя думать об этом случае в таких терминах. Исис — не враг, Зоя отчаянно в это верила. Врагом были небрежность, невежество или неподготовленность.
В своё время, готовясь к работе, Сингх и Деверё прошли ротацию через Ямбуку; большинство сотрудников знали их лично. Кроме нелюдимых техников ОСИ да начальников верхнего эшелона, все занятые в Проекте Исис сотрудники знали друг друга, что уж говорить про горстку персонала, непосредственно работавшего на планете. Ямбуку скорбела по Сингху и Деверё точно так же, как персонал Океанической ранее оплакивал Макаби Фейя.
За то время, что я здесь — три смерти, подумала Зоя. Мы словно солдаты в зоне боевых действий. Смотрим, как умираем один за другим.
Тоня Купер повисла на плече Эмы Вья, молодого фотохимика. Обе тихо плакали. Зоя и сама чувствовала горечь; она никогда не встречалась с погибшими, но это наверняка была ужасная смерть — быть раздавленными безжалостной толщей воды. Как и смерть Макаби Фейя, сказала она себе, который проиграл одинокой безмерности Исис.