Электричество слабо замерцало на кончиках пальцев сплайсера и тут же пропало.
– Не волнуйтесь об этом, – усмехнулся Кавендиш. – ЕВы у него не осталось, так что со своим АДАМом он ничего сделать не может…– с этими словами констебль сильно ударил сплайсера дубинкой по локтю. Раздался мерзкий хруст, человек отдернул руку назад, вопя от боли.
– Ты сломал ее!
– Ты это заслужил, – ответил Кавендиш, зевнув, и двинулся дальше. – Ага, это здесь. Номер двадцать девять.
Салливан очень надеялся, что обитатель двадцать девятой камеры готов говорить. Эрве Мануэла не был сплайсером и находился в своем уме. Его поймали с большим ящиком контрабанды. Мануэла работал на рыболовстве с человеком, близким к Фонтейну, Питчем Уилкинсом. Теперь он наконец-то был готов заключить сделку со следствием, но все еще боялся переходить дорогу Фонтейну.
– Эй, Мануэла! – позвал Салливан, когда Кавендиш отпер дверь. Редгрейв остался снаружи, принявшись полировать свой хромированный револьвер белым платком и насвистывать что-то себе под нос.
Как только они переступили через порог, Салливан услышал запах крови...
Эрве Мануэла лежал лицом вниз в кровавом озерце, большая часть его головы была разбита всмятку. Пряди темных волос прилипли к засохшим на стене красным разводам. У Салливана скрутило живот от этого зрелища. Все выглядело так, словно кто-то схватил Мануэлу и ударил его о стену, да с такой силой, что голова почти взорвалась. На такое бы сил хватило только у сплайсера.
– Сукин сын, – сказал Кавендиш. – Эй, Редгрейв, посмотри на это дерьмо!
Констебль заглянул в камеру, тут же по лицу стало понятно, что его тошнит.
– Боже, ну и бардак! Босс, кто это сделал?
Салливан с отвращением отвернулся:
– Ты же этого не делал, Кавендиш?
Кавендиш был способен на такое. У него б как раз хватало для этого и силы, и жестокости. Удивление он мог просто изображать.
– Я? Нет, черт подери!
– Ты точно держал камеру запертой?
– Да будь оно все проклято, разумеется, да! Эй, тут что-то еще... – он указал на противоположную стену.
Салливан повернулся и прочитал написанные кровью слова:
КРОВЬ АГНЦА ОМОЕТ ВСЕХ… ЕЕ НАСТУПИТ ЧАС…
ЛЮБОВЬ ДЛЯ КАЖДОГО ИЗ НАС!
– Агнца? Лэмб! – пробормотал Салливан. Райану удалось отправить ее за решетку, но она все еще оставалась бельмом на глазу.
Он фыркнул, покачав головой:
– Любовь для каждого из нас!
«Высоты Олимпа»
1956
У Жасмин Жолен была весьма комфортная квартира в «Высотах Олимпа», которая находилась почти так же близко к поверхности, как и зал собраний Совета. Сделав глоток мартини, Райан почувствовал определенную гордость. Люстры блестели, панорамное окно и смотровое окно в потолке позволяли любоваться океаном.
Он посмотрел на дверь спальни, раздумывая над тем, что же так задерживает Жасмин. Он оставил ее на огромной розовой кровати, спинка которой была обтянута таким же розовым сатином.
Здесь же, на кухне, холодильник ломился от еды, а бар был заполнен лучшими бренди и винами. Эндрю Райан дал Жасмин все это. И продолжал обеспечивать ее. Той маленькой зарплаты, которую она получала у Сандера Коэна за свои довольно неуклюжие и не очень популярные выступления в «Форте Веселом», не хватило бы ни на что, кроме «Люксов Артемиды». Но она вполне заслуживала подобную роскошь, Райан убеждался в этом раз или два в месяц, причем весьма бодро для мужчины своих лет.
Райан затянул пояс красного шелкового халата и вновь отпил мартини. Почувствовав алкоголь, он нахмурился и поставил бокал на богато украшенный резьбой столик. Это был уже третий мартини. До приезда в Восторг он никогда не пил так много, держал это на минимуме. Но теперь все происходило как-то само собой.
У недовольных было множество возможностей, чтобы наладить свою жизнь в Восторге. Но не было воли, чтобы использовать их. Работать на двух работах, если надо, то и на трех. Уменьшить свой рацион наполовину. Они тратили все доллары Восторга на АДАМ, чтобы устраивать электрические поединки. Что хорошего здесь можно ожидать? Но за свои провалы они всегда винили его.
Та надпись все еще была там: «Райан не владеет мной».
И еще: «Артемида», объединяйся! Жить – коллективно! Верьте Лэмб!» И то загадочное: «КТО ТАКОЙ АТЛАС?».