Тихая ярость кипела в голосе Эндрю Райана, когда он продолжил: «Я думал, что оставляю московских паразитов позади себя. Я думал, что оставляю марксистских альтруистов их колхозам и пятилетним планам. Но, пока немецкие дураки бросились на меч Гитлера во имя Рейха, американцы принимали все больше и больше большевистской отравы, которую им ложку за ложкой скармливал Рузвельт и его «Новый курс». И я задал себе вопрос: в какой стране есть место для таких людей, как я? Для людей, которые отказались сказать «да» паразитам и сомневающимся. Для людей, которые считали труд священным, а право собственности неприкосновенным. И однажды я обнаружил ответ, друзья мои: в мире НЕ БЫЛО страны для таких людей, как я. И именно в ТОТ момент я решил… создать такую страну. Восторг!» – речь Райана завершилась, и вновь заиграла музыка. Веселые ритмы буги-вуги.
– Да, он решил построить Восторг, – иронично проговорил Наварро, когда подошел записать показания датчика возле Билла. – Построил это и позволил нам приехать сюда, притворяясь, будто все это будет принадлежать и нам тоже. Но на самом-то деле, Билл, здесь все его. Замечал это когда-нибудь?
Билл пожал плечами, нервно смотря на дверь. Это были довольно крамольные речи, относительно происходившего здесь в последнее время.
– Мистер Райан построил это место на свои деньги, – сказал он, протирая руки от смазки тряпкой. – Как по мне, мы все здесь арендаторы, Пабло. Кто-то покупает площади. Но, приятель, мистер Райан все еще владеет большой частью города, у него есть право считать, что Восторг принадлежит ему…
– Лаешь как заправская комнатная собачонка, – пробормотал Наварро, уходя.
Билл посмотрел ему вслед:
– Пабло, – позвал он. – Ты думай, что говоришь мне. А то я тебе по носу съезжу.
Пабло Наварро обернулся с легкой кривой улыбкой. И просто вышел из комнаты...
«Дары Нептуна», офис Фрэнка Фонтейна
1957
Была поздняя ночь. Фрэнк Фонтейн сидел за столом в конусе желтого света и упорно писал, посмеиваясь про себя тут и там. Забытая сигарета, догорая, испускала дымок спиралью в ракушке-пепельнице. Рядом стояла пинта бурбона, которым Фрэнк подслащал давно остывший кофе.
Он работал с ручкой, бумагой и открытой книгой, изучая рассказ Джона Рида о жизни советских идеалистов. Книгу пришлось доставлять в Восторг контрабандой, но из нее удалось выжать немало сочного материала для памфлетов Атласа. Немножко перефразировать здесь, поменять терминологию там, и вуаля – скоро у него будет манифест Атласа.
Разумеется, он заимствовал и у Софии Лэмб. У нее все еще были последователи. Если повезет, они станут его последователями. Когда придет время…
Услышав тихий свист, Фонтейн настороженно посмотрел на дверь. Один из его охранников стоял у окна офиса, держа в руках Томми-ган, и насвистывал что-то себе под нос.
«Становлюсь нервным», – он налил еще немного бурбона в кружку с кофе, сделал глоток и поморщился.
Он снова принялся строчить: «Кто такой Атлас? Он – люди! Воля народа, облаченная в форму…»
Звук открывающейся двери заставил его захлопнуть записную книжку. Он не хотел, чтобы об Атласе узнали те, кому не следовало о нем знать…
Это был Реджи. Он закрыл за собой дверь.
– Что ж, босс, мы сделали это. На площади Аполлона. Троих!
– Троих! Все хорошие и мертвые? Или только немного подстреленные?
Реджи кивнул, вытащив сигарету из пачки:
– Они мертвы, босс. Три мертвых копа. Лежат плечом к плечу.
Он поджег сигарету и бросил спичку в пепельницу так, что дым от нее прорисовал дугу в воздухе.
– Копы? – фыркнул Фонтейн. – Эти недоделанные констебли не копы. Они задницы со значками.
– Как по мне, так все копы – задницы со значками. В любом случае, мы пришили троих. Они так и не поняли, что их убило. Двоих я пристрелил сам, – он выдохнул дым в сторону лампы. – Босс, я не хочу ставить под сомнения вашу, хм, стратегию – черт, вы же владеете большим куском этого отсыревшего старого города. Но вы уверены, что смерть этих констеблей поможет вам получить то, что вы хотите?
Фонтейн ответил не сразу. Он понимал, о чем спрашивает Реджи на самом деле: «В чем заключается стратегия?»
Фонтейн полез в ящик, достал оттуда рюмку и налил Реджи бурбон.
– Выпей, расслабься.