– Если бы я стрелять в вас, – произнес Карлоский с сильным русским акцентом, – вы бы уже умереть.
Салливан сунул свой собственный пистолет в карман, схватил мертвеца за воротник и потащил его к нижней рампе, сражаясь с отяжелевшей в воде одеждой. Затащив бандита на деревянный настил, он склонился над телом – тут же проснулась боль в левом плече – и перевернул его на спину. Здесь было достаточно светло, чтобы рассмотреть лицо. И все-таки шеф не мог узнать его. Или мог? Салливан протянул руку и откинул мокрые волосы с лица покойника. Ему определенно приходилось видеть фото этого человека в административных записях Восторга. Подсобный рабочий.
– Пытался добраться до моего мозга разводным ключом, – сказал Салливан, когда Иван Карлоский подошел к нему.
– Я слышал вы стрелять, – отозвался русский, – и промазать.
– Не было времени целиться. Видел еще кого-нибудь на той стороне причала?
– Да! Убегающего прочь! Не смог рассмотрел кто!
– А я видел личное дело вот этого. Только не помню имени.
– Микаэль Ласко. Украинец! Все сукины дети украинцы! Ласко, он работать в обслуживании, делать иногда что-нибудь для Питча Уилкинса. Я слышал в баре, что он может знать о контрабанде, так что я следовать за ним этим утром. Ублюдок оторваться от меня в этом лабиринте в доках. Много тайных ходов там …
– Похоже, что этот украинский сукин сын хотел уделать меня… – Салливан, дрожавший от холода в насквозь промокшей одежде, сунул руки в карманы пальто мертвеца, из одного достав конверт забитый долларами Восторга, а из другого – маленькую записную книжку. Он открыл ее. Там оказался список, расплывшийся по мокрому листу. Шеф зачитал вслух:
– Библия – 7 продано, кокаина – 2 г. продано, ликера – 6 по одной пятой галлона, писем отправлено 3 на 70 ДВ каждое.
– Похоже, что он контрабанда, – отметил Карлоский.
Салливан покачал головой:
– Похоже, что Фонтейн или Уилкинс не очень меня уважают. Будто я должен бы был поверить, что этот парень стоял за всем. Он бы не стал таскать с собой записную книжку со списком, в котором фигурирует кокаин и Библия. Сомневаюсь, что он вообще знал, как правильно пишутся эти слова. А конверт с деньгами – всего лишь плата этому болвану за попытку убрать меня. Но их бы устроила и его гибель. Сделали все, чтобы он был похож на контрабандиста, чтобы отвел от них подозрения…
Он кинул конверт Карлоскому:
– Можешь взять, за мое спасение. Идем, я пришлю кого-нибудь сюда, чтобы забрали этого козла отпущения, – они поднялись вверх по рампе, оказавшись под более яркими лампами. – Дерьмо. Ненавижу ходить с соленой водой в штанах. У меня яйца сжимаются, проклятье… Давай выпьем. Я куплю тебе водки.
– Водка хорошо избавляет от запаха тухлой рыбы! А запах мертвого украинца гораздо хуже!
Восторг, закрытая лаборатория
1953
– Абсурд, Тененбаум! – усмехнулся доктор Сушонг, шагая перед Бриджит Тененбаум и Фрэнком Фонтейном.
– Это открытие очень великое, – возразила ученая уверенно. Казалось, внутри у нее кипело сдерживаемое волнение. – Мистер Фонтейн, вы увидите!
Сделка Фонтейна с доктором Сушонгом и Бриджит Тененбаум до сих пор не окупилась. «Но может быть теперь, – раздумывал он, следуя за женщиной и Сушонгом по лаборатории, – на игральных костях могут выпасть счастливые семерки». Волнение Тененбаум, которое она никогда не показывала, намекало, что ей удалось найти нечто потрясающее.
Тененбаум провела их в одно из самых секретных внутренних помещений лабораторного комплекса. Там, на медицинском столе-каталке, под действием снотворного лежал человек в больничном халате. Тененбаум осматривала его аналитически холодным взглядом:
– Немцы. Только и могут говорить о голубых глазах и форме лба. Мне куда интереснее узнать, почему один рождается сильным, другой слабым, этот глупым, а тот умным. Столько убийств, думаете, немцы были заинтересованы в чем-то полезном? Но сегодня, мне кажется, мы нашли что-то очень полезное…
Спящий был привязан к столу кожаными ремнями. Внешность у него была невзрачная: средний рост, волосы каштановые, кожа пятнистая. Фонтейну приходилось видеть этого человека в «Дерущемся МакДонаге» за игрой в покер, его звали Вилли Бруменом. Рядом с ним стоял белый металлический стол, на котором покоился огромный шприц с красной жидкостью. Тут же стоял аквариум на пять галлонов, в котором пузырилась морская вода; на его песчаном дне пульсировало одно из отвратительных слизнеподобных чудес Тененбаум. Оно было почти восемь дюймов в длину, с примитивной броней на боках. Через все зернистое тельце шли темные борозды, на горбатой спине светились синие пятна. На одной стороне этого удлиненного тельца виднелись зубы, другая была дергавшимся кротким хвостом.