Фонтейн посмотрел на Сушонга. Говорит он это всерьез, или такова часть работы продавца? Пытается ли Сушонг обмануть его? Но ведь он только что сам видел пример возможностей плазмида.
– Если все так, то АДАМ это, блин, наивысшая точка развития. АДАМ и ЕВА. Это охрененно удивительно.
Тененбаум кивнула, смотря через открытую дверь на морского слизня в аквариуме.
– Да. Этот маленький морской слизень появился однажды и собрал воедино все безумные мечты, которые были у меня с войны. Он может воскрешать клетки, согнуть двойную спираль так, что белое переродится черным, высокое – низким. Слабый может стать сильным! Но мы только в начале… и нам нужно больше, Фрэнк. Гораздо больше…
Фонтейн усмехнулся и подмигнул ей:
– Вы получите все, что нужно! «Фонтейн Футуристикс» изменит Восторг! Я это костями чую.
Тененбаум с любопытством посмотрела прямо на Фонтейна. Но он подозревал, что она смотрела на него так открыто только потому, что думала о нем как о подопытном.
– Правда? Чувствуешь это своим костями?
– Не, это просто выражение, которым я хотел сказать, что все будет становиться только больше. И представлено оно будет масштабно. Я собираюсь выкупить площади у «Райан Индастриз»… и мы перенесем «Фонтейн Футуристикс» из этой помойки в самое лучшее место в Восторге! Это будет выглядеть как шикарный особняк, много декора, скульптур, так что люди будут чувствовать, что за сила скрыты за этими дверьми! – он замолчал, качая головой, раздумывая о том, что начинает говорить как… бизнесмен.
«Не придется заниматься этим долго, – сказал он себе. – Мухлеж тут – продавать местным что-то, как им кажется, необходимое. И когда они завладеют этим, оно завладеет ими. А это будет значить, что они все в моем заднем кармане».
Сушонг взглянул на морского слизня и облизнул губы. Что-то беспокоило его.
– Но, мистер Фонтейн, есть опасность, – он серьезно посмотрел на Фонтейна. – Опасность в использовании АДАМа и в разработке плазмидов. Вы должны узнать, прежде чем продолжать. Пойдемте сюда. Вам надо увидеть…
Они прошли дальше по металлическому коридору, ступая по дощатому полу. Воздух здесь был пронизан запахами химикатов и густого человеческого пота. Они остановились у стальной двери, на которой по трафарету было выведено:
СПЕЦИАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ: НЕ ВХОДИТЬ.
Сушонг положил руку на дверную ручку…
– Может быть, нам не надо входить! – неожиданно сказала Тененбаум, она удерживала дверь ладонью и не смотрели ни на кого из них, только на саму закрытую дверь.
– Почему? – спросил Фонтейн, задумавшись, а не запланировали ли они запереть его там. Ему вдруг пришло в голову, что, возможно, надо быть осторожнее с учеными, которые привязывают случайных людей к операционным столам и вкалывают им разные вещества…
– Там опасно. Может быть, больной…
Фонтейн сглотнул. Но он уже принял решение.
– Не должно быть ничего, о чем я не знаю. Это все мой бизнес.
Он хотел плазмиды – ужасно хотел. Но ему надо было знать все о рисках, связанных с этим. И если там нечто, что подвергнет его слишком большому риску …
Она кивнула один раз и отступила. Сушонг открыл дверь. Тут же из комнаты до них донесся тревожный, неестественный запах. Такой запах Фонтейн ожидал бы услышать от обнаженного человеческого мозга, когда верхняя часть черепа спилена...
У Фонтейна прихватило желудок. Но он шагнул за Сушонгом в комнату, сделал всего один шаг.
– Мы пробуем смешать некоторые гены морских существ с человеческими, – проговорил Сушонг, – дать человеку силу определенных животных, но…
Затхлая, плохо освещенная прямоугольная комната была примерно тридцать пять футов в длину и тридцать в ширину, но казалась гораздо меньше из-за довлеющей кучи вещей. На стене, прямо напротив Фонтейна, держалось нечто, что когда-то могло быть человеком. Создать такое можно было, придав человеческому телу податливость глины, сделав кости и плоть гибкими, и налепив получившееся на стены. Масса человеческой плоти, покрытая капельками пота, казалось, просто держалась сама собой, занимая две стены и угол. Раздутое лицо бормотало что-то; по центру существа, почти под потолком, висело несколько внутренних органов, в том числе сердце и почки, влажные и дрожащие, они раскачивались, словно мясо на бойне, вывалившись через разрезы в туше, большие конечности существа…
– Что за черт! – воскликнул Фонтейн.
Вытянутый рот существа щелкнул и пробормотал что-то в ответ.