– Оу, да что эта чудаковатая красотка знает? Фонтейн нормальный. Я вот думаю, может, устроиться на работу к нему… Я сейчас силен! Посмотри-ка! – он напряг бицепс. – Это все «БрутМор»! Видишь, плазмиды – это будущее!
Она села на покосившийся диван-кровать напротив него:
– Это-то меня и беспокоит – будущее, – теперь ее голос был тихим. И это расстраивало его еще сильнее, чем крики. – Хотела бы я, чтобы мы сняли квартиру с окном. С таким окном, чтобы было видно что-то, кроме рыбы. От вида рыбы устаешь.
Его колени дрожали от нервной энергии. Мадж осматривал свою маленькую, грязную квартиру, пытаясь найти что-нибудь, что можно сдать в ломбард. Ему нужен был еще один «СпортБуст». Чтобы не волноваться. Ему не нравилось, когда плазмиды быстро заканчивались. Все, что у него осталось, это еще один «БрутМор» в холодильнике. Может быть, радио – удастся ли его продать? Она вроде ценит эту штуку. Единственный предмет роскоши, который у них остался…
– Забавно. Мистер Синклер назвал эти ночлежки «люксами», – продолжила Салли, – должно быть, это у него такое чувство юмора. Но у нас не будет даже этого, если ты не поднимешь свою задницу и не пойдешь работать. Как бы я ни старалась, в одиночку я не смогу сохранить эту квартиру за нами, особенно пока ты колешься этими проклятыми зельями!
– Да заткни ты свое тявканье! – может быть, надо взять последний «БрутМор», посмотреть, как он пойдет вместе со «СпортБустом», который был все еще свеж в его крови. Также его интересовал вопрос, сможет ли он заставить Салли попробовать тот плазмид для роста груди…
Руперт встал и подошел к холодильнику, «БрутМор» был спрятан за початой банкой бобов.
Он ввел плазмид, стоя спиной к Салли. Мерцающая красная энергия пронзила его. Он мог чувствовать, как она движется по телу, словно отдельные клетки росли внутри.
Салли не унималась:
– Этот район не должен был становиться постоянным жильем для людей! Здесь должны были временно жить рабочие с железной дороги! Это место ничем не лучше тех трущоб в Чикаго, где я жила в Великую Депрессию, когда была маленькой! Знаешь, как они называют теперь эту часть Восторга под вокзалом? Приютом бедняка! Ты понимаешь это? «Приют бедняка», вот место, куда ты меня привел! Надо было слушать моего старика. Он-то предупреждал меня о тебе. Что ты там делаешь? Посмотри на себя! Ты так выглядишь, словно распух... это неестественно!
Он повернулся к Салли, чтобы увидеть выражение ее лица. Салли знала, что ей следовало держать рот на замке. Женщина начала пятиться – вот он, намек. Она попыталась добраться до двери.
– Надо держать твою пасть закрытой, женщина! – зарычал он, и металлические стены словно завибрировали от этого звука. – Твой старик предупреждал тебя, да? Я покажу тебе кое-что, о чем твой старикан даже подумать не мог!
Она дергала за ручку двери. Руперт обернулся, обхватил холодильник, поднял его, повернулся обратно и метнул в женщину.
Забавно, каким легким он казался в его руках…
Забавно, насколько хрупкой оказалась Салли. Порой она была настоящим кошмаром, маленьким комком ярости. Но сейчас это просто большое красное пятно на ржавой металлической двери. И на стене. И на полу. И на потолке. А голова отдельно, сама по себе, повернутая лицом в угол…
Ох-ох. Салли оплачивала здесь все счета. А сейчас она была мертва.
Ему лучше убраться отсюда. К Фонтейну.
Мадж выбежал за дверь и направился в сторону станции метро. Да. К Фонтейну. Найти работу там. Все равно какую. Неважно, что от него потребуют делать. Потому что у него была жажда. То, что Салли не понимала. У него была сильная жажда и жажда силы.
Восторг, «Аркадия»
1955
– Знаешь, чего здесь не хватает? – спросила Элейн, осматривая огороженный парк. – Птичьего пения. В Восторге нет птиц.
Мягкий, искусственный, золотистый свет окутывал все вокруг. Ветер из скрытых вентиляторов, которые Билл устанавливал здесь собственноручно, доносил до них аромат роз и нарциссов.
Билл и Элейн сидели на скамейке и держались за руки. Они решили провести большую часть его выходного вместе, позавтракали и отправились на долгую прогулку. Сейчас наступало время ужина, но было так восхитительно находиться в парке. Наслаждаться запахом цветов, смотреть на зелень. Слышать, как смеется и рокочет ручей. Билл подумал, что хотел бы, чтобы они взяли с собой их маленькую девочку, Софи.