Алиса увидела, что кожа Данилы становится серой с металлическим отливом. Как тогда, в «Воробьиных полях». Значит, ей не померещилось.
Между тем воздух вокруг парня начал потрескивать. Запахло как во время грозы. Алиса почувствовала отвращение Сима. Но и страх.
— Дагда все-таки сделал это! Какая мерзость!
— Взаимно, — парировал Данила. — Сам уйдешь или вышвырнуть?
— Прекратите!
Алиса встала между готовыми к драке мужчинами.
— Хватит!
Сим вздохнул, сердито дернул плечом, и пульсирующее поле вокруг него исчезло. Кожа Данилы приобрела нормальный цвет, воздух перестал потрескивать.
— Алиса…
— Дураки! Оба! Вон!
— Но Ал…
— Вон! Оба! Проваливайте! Хотите убивать друг друга — на здоровье! На улице!
Данила оделся, следя краем глаза за противником. Но Сим и не думал больше нападать. Из квартиры Алисы они вышли плечом к плечу. На следующей лестничной площадке Данила уселся на подоконник, всем своим видом демонстрируя, что не сдвинется с места.
— И что?
— А ничего. Я обещал ее защищать. Ничего не изменилось.
Сим потоптался на месте, буркнул:
— Она будет искать катрены.
— Это ее выбор.
— И передаст их мне.
— Я сделаю все, чтобы этого не случилось.
— Слушай, как ты смог простить его?
— Мастера? А с чего ты взял, что мне было, за что его прощать? Меня все устраивает.
— Чудовище!
— На себя посмотри!
Сим развернулся и стал спускаться по лестнице. На нижней площадке задержался на мгновение.
— Ты действительно готов дать погибнуть этому миру ради принципов Цеха?
— Ты не понял. Не ради принципов. Ради Алисы.
Розенблейд опустила бинокль. Этот человек был ей знаком.
— Ален, взгляни.
— М? — напарник взглянул в бинокль. — Вчера видел его у китайцев. Хотел подстрелить, да он все время плавал.
— Хорошо.
— Что?
— Что не выстрелил.
— А.
Значит, они могли встретиться еще вчера. Но он ушел раньше, чем чистильщики высадились в усадьбе Фэна Цзы. Что ж, не удивительно. Одним бесспорным талантом Сим владел: чутьем на опасность.
Сим вошел в подъезд дома, в котором жила Алиса. Значит, это он — один из контактов Алисы, обозначенный в досье как Цзы Сим, бывший коллега и доверенный друг. Как удивительна порой игра судьбы. Розенблейд улыбнулась.
— Мне пойти за ним?
Розенблейд задумалась над предложением Алена. Китаец опасный тип, а их наняли прикрывать Алису. С другой стороны, Мастер отдал однозначный приказ: наблюдать. Вмешиваться разрешается только в случае явной опасности.
— Старик верит в своего оловянного солдатика, — проворчала она. — А он почти никогда не ошибается. Вмешаемся, если начнется драка.
Ален пожал плечами и вновь уставился в окуляр сканера. Они расположились на том самом месте, где сложили свои головы топтуны Фэн Цзи. Отсюда было прекрасно видно и слышно все, что происходит в квартире Алисы. Правда, с появлением Сима на прибор обрушилась лавина помех. Но и так можно было определить, что Данила и Сим мирно разговаривают… Может, и не совсем мирно, но до драки не дошло.
Сим покинул дом примерно через четверть часа.
Розенблейд дождалась, когда китаец скроется за углом дома, встала. Ален бросил на нее вопросительный взгляд.
— Следи за детишками. Мне нужно прогуляться.
Ален продолжал смотреть на нее.
— Нет, помощь мне не нужна.
Сидеть на подоконнике в подъезде — занятие не то чтобы утомительное, но весьма нудное. А в итоге — утомительное. И соседи у Алисы оказались какими-то параноиками. Меня трижды допрашивали с пристрастием: кто такой, что здесь делаю и не таю ли преступных замыслов. Кто-то даже вызвал полицию, но от полицейских я отмахался поддельным удостоверением ФСБ. Хуже то, что Алиса, возможно, сегодня вообще не выйдет из дома — кто знает, как долго она будет злиться? И что мне тогда делать? Нет, ну без еды я могу потерпеть, Мастер во время тренировок мне и не такие посты устраивал. А вот без воды придется хуже. И совсем уж хреново придется по совсем уж банальной причине.
Испытывать, что крепче, совесть или мочевой пузырь, не пришлось. Примерно через два с половиной часа Алиса выглянула из квартиры и проворчала:
— Хватит страдать. Заходи.
— А ты довольно самоуверенная девчонка, — я постарался произнести это с как можно более независимой интонацией. — Была убеждена, что я сижу здесь и жду, пока ты изволишь меня простить?