Водоотталкивающее покрытие визора не справлялось с тропическим ливнем, мир представлялся мутным расплывчатым пятном. Едва не «поцеловав» в очередной раз неожиданно вынырнувший из водяной завесы багажник, я поднял стекло так, что бы получился козырек. В шлем сразу стала затекать вода, но зато можно было видеть хотя бы метров на пятьдесят перед собой.
Воробьи.
Я проводил взглядом три мокрых комочка, каким-то чудом пробивающиеся сквозь дождевую шрапнель. Еще два пронеслись один за другим справа.
«Разве они летают в дождь?..»
Из дождевой завесы выныривает приземистый силуэт фуры.
На лобовом стекле грузовика расцветают на мгновение три розово-черных пятна. Дождь тут же смывает их.
Еще два воробья, даже не попытавшись изменить траекторию, врезаются следом.
А навстречу машине уже несутся десятки маленьких насквозь промокших комков перьев, разбиваясь, заливая стекло фуры плотным кровавым месивом.
Все это занимает лишь пару мгновений.
Испуганно ревет гудок фуры.
Я отчетливо представляю, как водитель грузовика от неожиданности давит на тормоз.
В следующее мгновение колеса фуры блокируются, и многотонную махину разворачивает на мокром асфальте. Прицеп из стальных балок, груженый бетонными плитами, сносит один из стоящих впереди автомобилей, словно пустую банку из-под пива. За ним — ничуть не замедлившись — второй.
Оцепенев, я смотрю на приближающийся ком смятого металла и пластика.
Развернуться не успеваю.
Не успеваю даже бросить мотоцикл и попытаться убежать.
«Если сомневаешься — прибавь газ…»
Руки действуют помимо сознания. Газ до упора, руль влево, бросить тормоз…
«Кобра» рвет с места, практически сразу заднее колесо соскальзывает на мокром асфальте, и мотоцикл ложится.
Но я успеваю уйти с пути заднего колеса и жуткого молота из сплющенных машин.
Кажется, днище прицепа проплывает надо мною медленно, словно во сне. Успеваю разглядеть наросты грязи и ржавые пятна, метки белой и желтой краской о датах проверки осей и рессор…
По лицу мазнуло ветром, и сверху вновь обрушился ливень.
Мир вокруг вновь обрел естественную скорость.
Над шоссе стоял сплошной ор автомобильных гудков. Фура, собрав прицепом четыре автомобиля, замерла метрах в двадцати от нас с «коброй». Туда бежали люди. Кто-то сунулся и ко мне, но я уже сам вытащил ногу из-под мотоцикла и помахал рукой в сторону грузовика — мол, там помощь нужнее.
Подняв «кобру», я некоторое время стоял рядом, приходя в себя и растирая ушибленное бедро. Джинсы потерлись, но выдержали. Если бы не водяная пленка на асфальте, так легко я бы не отделался.
«А ведь думал еще не надевать наколенники…» — проползла мысль. После выброса адреналина, все тело было как ватное.
«А ведь тебя собирались убить…»
Ничто так не бодрит, как неудавшееся покушение.
Можно конечно отнести самоубийственное поведение стаи воробьев к тем регулярным случаям массовой гибели животных и птиц, о которых так любят кричать защитники экологии. Но слишком уж целеустремленно шли птахи на таран грузовика. Вполне конкретного грузовика. За этой точностью угадывался человеческий разум.
Я откатил мотоцикл подальше от места аварии. Когда и фура и стоящие вокруг машины скрылись за пеленой дождя, сел на «кобру» и поехал дальше, теперь уже держась крайнего правого ряда. Двигатель работал спокойно, видимо, падение прошло для мотоцикла безболезненно.
Вскоре дождь ослабел, а потом и вовсе прекратился. На подъезде к Княжево небо стало чистым, засияло летнее солнце. Я окинул взглядом темный горизонт. М-да, удивительные дела творятся в этом местечке.
Доставлять своим потрепанным видом удовольствие дикарям я не собирался. Потому припарковался в Княжево возле магазина, купил бутылку минералки и, развесив куртку на ограде, пристроился рядом. Я собирался просто дождаться, пока одежда более-менее высохнет, но как обычно мотоцикл сразу привлек внимание мальчишек, до того лениво пинавших наполовину сдутый мяч. В общем-то, я детей не люблю, но сейчас, вновь разминувшись со смертью, пребывал в благодушном настроении. Потому разрешил и руль потрогать, и в седле посидеть, и даже завел мотоцикл и по очереди прокатил визжащих от восторга детей по улице поселка. «Кобра» была не против. Ей-то лишь бы двигаться, наслаждаться мощью и ловкостью своего металлического тела.
Вернувшись с очередного круга, я увидел, что группка моих «почитателей» пополнилась — на этот раз вполне взрослым мужиком. У ограды стоял полицейский, судя по звездочкам — старший лейтенант.