«Но у них такие традиции, — возразила Алиса сама себе. — И, похоже, они неплохо живут. В том числе и благодаря этим традициям. Они жестко ограничивают себя, но это компенсируется спокойной безбедной жизнью. Какое у меня право лезть в их дела?»
— Слушай, а во что вы там такое играете? — сменила она тему.
— А! — Злата подпрыгнула на месте и ловко развернулась на пятке. — В мурашиков! Пойдемте, я покажу!
Она вклинилась в группку детей, довольно бесцеремонно растолкав их, и поманила Алису. Девушка присела на корточки и только теперь разглядела на земле маленький городок. Сначала ей показалось, что это обычные игрушечные домики, только сделанные слишком уж аляповато. Но потом она увидела снующих по городку муравьев. Насекомые тащили в жвалах камешки, песчинки, кусочки коры и складывали из них очередной домик. Алиса с трудом удержалась от того, чтобы не протереть глаза.
Нет, ей не показалось. Муравьи споро возвели стены из камешков, покрыли их крышей из коры, немного покрутились на месте — словно обсуждали что-то — и деловито приступили к возведению нового домика.
— Как вы их так выдрессировали?
— Ничего мы их не выдр… — мальчик с длинными льняными волосами, перехваченными кожаной тесемкой, запнулся. — Мы их просто попросили. Мы эта… Поспорили, у кого улица красивее будет. Вот эту улицу я придумал. А эту — Улька. Эту — Златка. Но моя все равно самая красивая!
Алиса уже не слушала болтовню мальчишки.
Вот так. «Попросили» муравьев и те строят домики. И детям это не кажется чем-то поразительным, для них это просто игра. Видимо, подобные чудеса давно стали для них обычным делом, о котором и говорить-то не стоит. На что же тогда способны местные взрослые? Значит, Виктор прав — это другая реальность… Нет, не так. Ведь она никуда не проваливалась, никакой особой границы между поселком и внешним миром нет. Значит, это просто слепота, самодовольная уверенность в том, что волшебство невозможно, потому что невозможно. И точка! А оно вот, прямо под носом! Даже дети им владеют!
— Значит, вы все умеете приказывать муравьям?
— Мы им не приказываем, — очень серьезно возразил тот же мальчик. — Это очень плохо! Позвизд коль узнает о таком, так выпорет, что сидеть потом неделю не сможешь. Мы их просим. И потом всегда честно платим за работу медом.
— Ага, понятно.
Алиса посмотрела на Злату.
— А ты, значит, можешь читать мысли людей? И мои сейчас читаешь?
— Да ну, — отмахнулась девчонка. — Это ж голова совсем опухнет, если все время чужие мысли слушать. Для своих места не останется.
— Но можешь ведь?
«Ну, могу. И что?»
Алиса вздрогнула, услышав в голове детский голос. Определенно принадлежащий Злате, стоявшей с закрытым ртом. Да и услышала она не ушами. Голос прозвучал внутри.
— Вы не пугайтесь так. Я не все мысли могу слышать. Только те самые, которые сверху. Ну, как если говорить, только с закрытым ртом. Вот бабка Любима — та в самую глубь может заглянуть. Я пока так не умею.
— Это утешает, — призналась Алиса. — Ничего интересного там все равно нет. А кто в поселке еще что-нибудь такое умеет?
— Какое?
— Необычное. Как с муравьями говорить, или мысли слушать.
— Дядя Корень умеет сразу двумя косами косить, — сообщила после недолгого раздумья Злата. — Только он это редко показывает.
— А дед Мистята умеет дым через нос пускать кольцами!
— Я не об этом.
Алиса умолкла, увидев на лицах детей искреннее непонимание. Для них телепатия была сопоставима с умением пускать кольца дыма. А то, пожалуй, и скучнее.
— Тетя Алиса, а покажи, какие в твоем городе дома?
— Да я же не могу с муравьями говорить.
Дети недоверчиво засмеялись.
— Так не бывает. — Злата взяла девушку за руку. — Я тебе покажу, и ты сразу научишься.
Я покорно тащился за Виктором и размышлял о том, что хлеб полицейского возможно и не так уж тяжел, но совершенно точно пресен.
Мы обошли уже с десяток домов, и в каждом разговор повторялся с нудностью закольцованного музыкального файла. Взрослое население «Воробьиных полей» было поголовно занято в поле, огородах и теплицах, так что общаться приходилось со скучающими дома стариками. Разговаривал с ними Виктор, я изображал фон. Зачем полицейский таскает меня с собой, было непонятно. На вопросы Виктор отвечал уклончиво. От бегства меня пока удерживало то, что заняться все равно было нечем. Можно, конечно, опять съездить в Москву за новыми гаджетами, но меня не оставляло предчувствие, что в поселке готовится нечто серьезное. Я не решился оставить Алису без присмотра. И лишний раз испытывать судьбу не хотелось — дважды меня лишили электроники, в третий раз могут и мозги вышибить. Раз такой непонятливый.