— Я не об этом. Чтобы связать все это между собой и понять, что все преступления совершены одними людьми, не достаточно доступа к засекреченной информации. Ничего общего между индийскими крестьянами и норвежскими шаманами невозможно найти. Обычному человеку, даже какому-нибудь гениальному сыщику и в голову не пришло бы искать связь между ними. Для этого нужно идти от общего к частному: знать о существовании такой секты, о том, что у них есть сторонники в этих странах, знать очень хорошо. И ты о них знаешь! У тебя запись, которую уничтожили индусы. Ты был в Норвегии, в лаборатории… Не ври! И вчера — что ты с собой сделал? У тебя после инъекции была металлическая кожа! Кто ты такой?
Я шагнул к Алисе, чтобы успокоить ее, но увидел в глазах девушки такой ужас, что мурашки по спине пробежали. Ну, конечно, она вообразила, что я кто-то вроде секретного агента и должен немедленно убить ее во избежание утечки информации.
Я демонстративно поднял вверх открытые ладони, отошел к своей койке.
— Не бойся. Видишь, я к тебе даже не подхожу.
— Кто ты? Что тебе от меня нужно?
— Ничего. Сама подумай, сколько у меня было возможностей избавиться от тебя. Я же только и делаю, что спасаю тебя.
— Это, конечно, утешает. Но на ответ не тянет.
— Откуда столько яда?
Моя попытка защититься не произвела на девушку особого впечатления.
— Либо ты все мне рассказываешь, либо я ухожу.
— Это опасно.
— А я не знаю — может, с тобой мне еще опаснее.
Что ж, рано или поздно это должно было произойти. Она совсем не глупа и не так сильно испугана, чтобы не замечать очевидного. Если подумать — и хорошо! Ситуация обостряется и мне все труднее изображать случайного знакомого, влипшего в историю по недоразумению.
— Это будет не просто объяснить.
Внутри у Алисы все сжалось.
«А что если он все равно откажется говорить?» — мелькнула в голове паническая мысль. Уходить Алиса боялась. Но и Данилу боялась не меньше. А может и больше. Неизвестное зло всегда страшнее.
— Это будет не просто объяснить. — Данила прищелкнул пальцами. — С чего бы начать?
— С начала?
Данила хмыкнул.
— Увы, это не лучшая идея. Начало было так давно, что никаких достоверных источников о том времени не сохранилось. Пришлось бы обращаться к мифам и сказкам.
— Я люблю сказки, — возразила Алиса. — Время у нас есть. Рассказывай давай!
— Как хочешь. Жили-были…
— Я серьезно!
— Я тоже. Просто, обращаясь к сказкам, приходиться говорить на языке сказок. Неизвестно, когда и где это было. И было ли вообще. Потому — жили-были. Люди. Жизнь у них была тяжелая. Потому что не умели они ни землю толком обрабатывать, ни ремесел никаких у них не было, ни искусств. Короче, мрачная у них жизнь была. Они и совсем вымерли бы, но некоторые из них рождались с уникальным даром — управлять природой.
— В каком смысле?
— Ты видела пример такого управления в «Воробьиных полях». Да и сама немного попрактиковалась. Помнишь муравьев?
Алиса молча кивнула. Слова о «Воробьиных полях» пробудили в ней вовсе не ту идиллическую картину.
— У некоторых сил хватало только на подобные бесполезные фокусы. Но другие могли заставить обильно плодоносить даже плохо обработанную землю и дикие плодовые деревья. Приманивать диких животных, управлять погодой. Они могли легко вылечить человека одной лишь своей волей. Могли и убить.
— Ты говоришь о магах?
— В те времена еще не придумали такого слова. В сказаниях северных народов они остались под именем сидов. Позже их называли по-разному, в том числе и магами.
— Подожди.
Алиса уселась на койке в излюбленной позе для размышлений — подтянув ноги к груди и уткнувшись подбородком в колени. Почему-то именно в таком положении ей думалось лучше всего. Правда, сейчас этот прием не помогал. То, что рассказывал Данила было абсурдом. Какие сиды? Какие маги? Двадцать первый век на дворе! Но как иначе объяснить тех же муравьев?
— Бред какой-то.
— Сказка, — терпеливо поправил ее Данила. — Ты же сама попросила. Будешь дальше слушать?
— Буду.
— Сиды были всем хороши. Вот только рождались редко и, сама понимаешь, при таком могуществе становились вождями и жрецами племен. Жили они долго, по сравнению с обычными людьми, и постепенно утрачивали некую важную часть души. Это прозвучит громко, но я назвал бы это человечностью. Они начинали мнить себя богами, да ведь, по сути, и были ими. Стали относиться к остальным людям, как к игрушкам. Ты ведь изучала в институте мифы Древней Греции, например? При всей сказочности, в одном они вполне реалистичны: в изображении отношения богов к смертным. По прихоти могли облагодетельствовать людей, по прихоти — уничтожить. А люди ничего не могли без помощи сидов.