Водитель попытался выбраться из кабины, Техасец бросился к нему и завалил из своего "Дезерт Игла". Но остальные Тесаки были уже на подходе.
Когда они подошли ближе, я увидел, что про этих животных говорили правду. Они носили скальпы своих жертв. Носили в виде перевязей и поясов. И не только это, но еще и ожерелья из почерневших ушей и зубов, нанизанных на проволоку - жуткую коллекцию мумифицированных частей тел.
Карл уложил двоих из своего "АК", и начался кромешный ад. Все кричали, палили из всего, что было, в нападавших, чье число росло благодаря прибывающему подкреплению. Уже восемь или десять Тесаков лежали, корчась на земле, но на их место пришло вдвое больше. Даже Джени открыла огонь из своего "Браунинга". У Микки в руках был "Эйрвейт" Карла.
Один из нападавших подобрался к нам почти вплотную, проползя под несколькими машинами, и я выстрелил ему прямо в лицо. Пуля вошла в один из плексигласовых окуляров, и Тесака отбросило на грузовик. Но он не упал. Словно зомби, он сделал два или три неуклюжих шага вперед, обливаясь кровью из входного отверстия, а затем рухнул лицом вниз.
Другие продолжали наступать.
Один вскочил на грузовик и метнул копье. Оно едва не попало в Джейн. Карл очередью снес нападавшего. У меня кончились патроны, и пришлось переключиться на "Беретту". Я застрелил одного, другого, а затем что-то ударило меня в спину, и я упал. Едва я успел откатиться в сторону, как в то место, где я лежал, вонзился топор. Я вскочил на ноги и выпустил всю обойму в нападавшего. А затем на меня прыгнул еще один, отбросив меня к машине. Он бросился на меня с ножом, и я едва избежал удара, лягнув его в живот. Затем стал молотить его рукояткой "Беретты" по покрытой струпьями лысой голове, пока не раздался влажный хруст.
Карл опустошил рожок своего "АК", и принялся палить из "Моссберга". Техасец Слим получил удар копьем в бок и упал. Гремлину досталось дубинкой. Микки вела огонь из "Эйрвейта", прыгая вокруг с воистину атлетической грацией, валя Тесаков одного за другим. Затем у нее кончились патроны, и двое нападавших схватили ее. Она отбивалась и лягалась, и они бросили ее лицом на капот машины. Тесаки собирались изнасиловать ее прямо на месте. Потому что именно так они действовали... не с военной точностью и организацией, а с чистым безумием.
Карл завалил одного из них из "Моссберга", разбросав его кишки на двадцать футов, упал, кувыркнулся и застрелил второго. Затем трое нападавших сбили его с ног, и занесли из ним свои тесаки.
Но тут Джени выхватила топор из рук умирающего и всадила в спину одному из врагов. Тот развернулся, с торчащим у него в спине топором, и врезал ей кулаком. Джени упала, и он прыгнул на нее, разорвал на ней футболку, и, обнажив белые груди, схватил их грязными, пятнистыми руками.
- ДЖЕНИ! - закричал я и бросился в это месиво. Подскочив, нанес Тесаку удар ногой в голову, будто это был решающий удар мячом по воротам. Тот откатился в сторону и обмяк, словно куча тряпья. Затем я прыгнул и, ударив всем телом, снес еще двоих, как кегли в боулинге. Вскочил на ноги и принялся пинать одного из них, пока тот не перестал шевелиться. Потом я схватил выпавший из рук Карла "Моссберг" и ударил другого в лицо с такой силой, что у того с лица слетел противогаз. Он стоял, а лицо у него напоминало ухмыляющийся, обтянутый кожей череп, покрытый сгустками белой слизи. Микки ударила его сзади дубинкой, и череп треснул с громким хрустом. Я врезал Тесаку в лицо прикладом "Моссберга", и он рухнул на землю. Осталось четверо нападавших. Они бросились на нас с криками, размахивая цепями и топорами.
И тут появились птицы.
18
Внезапно раздалось дикое карканье, чириканье и щебетанье, и мы посмотрели вверх. Даже Тесаки. Вот только самого неба видно не было. Над окружающими зданиями все почернело, воздух пульсировал от биения сотен крыльев. Джени вскочила на ноги и застегнула молнию на куртке, чтобы прикрыть наготу. Я бросился к ней, и отбросил на землю, когда две или три сотни птиц ринулись вниз единой пронзительно кричащей массой. Мне ничего не оставалось, кроме как прикрыть лицо и, свернувшись в клубок, закрыть собой Джени.
Птицы пикировали.
Все вокруг было охвачено какофонией из карканья и хлопанья крыльев. Я чувствовал, как птицы бьются об меня. По воздуху летали перья. Клювы клевали, когти царапали кожу. Птиц было так много, что я не мог дышать. Буквально задыхался от перьев и птичьего дерьма. Я лежал на земле вместе с Джени, и мне казалось, что я слышу ее крик. Уверен, так оно и было. Я ловил ртом воздух. Вскрикивал, когда клювы жалили меня снова и снова. Отмахивался от птиц одной рукой, и они клевали меня в ладонь, в пальцы, раздирая их в кровь. Воздух вокруг буквально кишел птицами, и был насыщен этим жутким гудением, хлопаньем и криками