И примерно в тот момент, когда голова у меня пошла кругом от этого птичьего скопления, от ощущения сальных перьев и щиплющих клювов, от выворачивающего наизнанку зловония... они вдруг взмыли вверх. Взлетели и исчезли.
Когда я наконец осмотрелся, понял, что они вовсе никуда не пропали.
Они атаковали Тесаков.
Невероятно, но так оно и было. Что-то в них привлекало этих птиц. Я видел ворон, канюков и даже нескольких огромных стервятников. А также мутантов с сальными зелеными крыльями, чешуйчатыми, узловатыми головами, зловещими красными глазами и изогнутыми клювами, формой напоминающими серпы. Они набросились на Тесаков, стали рвать их когтями, клевать их противогазы, их пятнистые головы и пожелтевшие руки. Они атаковали со всех сторон.
Один из Тесаков попытался убежать, облепленный двадцатью или тридцатью птицами. Некоторые кружили и кидались на него, но большинство крепко держались и безжалостно клевали. Он походил на какое-то уродливое, гротескное пугало, получившее по заслугам от птиц, которых так долго отпугивало. Наконец, Тесак упал, птицы накинулись на него и принялись клевать, пока он не превратился в кусок корчащегося красного мяса. Я был изумлен зрелищен, и был уверен, что остальные тоже.
Другой Тесак, который довольно хорошо проявил себя, отбиваясь от птиц цепью и усыпав их изломанными тельцами землю у себя под ногами, внезапно издал пронзительный утробный крик и... исчез. Он пропал, когда стая птиц просто облепила его. Вороны, канюки и другие просто продолжали каркать и кричать. Их клювы мелькали, постепенно краснея от крови и отрывая полоски ткани. Зрелище было ужасающее. Когда Тесак упал, раздавив своим весом несколько птиц, остальные не бросили его. Они собрались вокруг, сражаясь за место, как поросята возле материнских сосков. Звук разрываемого на части Тесака был просто ужасным... Влажный хруст ткани и чавкающий стук клювов, впивающихся в горячую плоть.
Это продолжалось минут двадцать. Мы не двигались. Не смели шелохнуться.
Спустя некоторое время многие птицы улетели, но большинство осталось, обнаружив останки членов общины, и принялись пировать. И тут я понял. Ну, конечно. Что у стервятников, канюков и ворон есть общего? Они были падальщиками. Наверное, вот почему они появились в таком большом количестве... чтобы кормиться лежащими на улицах трупами. Но когда они слетелись - отдельные особи собрались вместе, по причинам о которых я и не надеялся догадаться - то обнаружили Тесаков. И решили, что те выглядят аппетитно.
Но почему?
Тесаки были ужасно заразными и обезображенными каким-то ползучим грибком, однако определенно живыми, а не мертвыми, размякшими и позеленевшими. Но что-то привлекло эту стаю.
Что-то.
Птицы по-прежнему были повсюду, радостно кормились, сражаясь с собратьями за наиболее лакомые куски, но не обращали внимания на мой отряд.
- Ладно, - сказал я спокойным, прохладным, неагрессивным тоном. - Уходим. Все поднимаемся и идем за мной отсюда. Я встаю первым.
Напрягшись, я неторопливо поднялся на ноги. Медленно и глубоко дыша, стараясь не поперхнуться от смрада, исходящего от падальщиков и того, что они ели. Над головой пролетел ворон, не обратив на меня никакого внимания. Огромный стервятник вырвал красный волокнистый кусок мяса из шеи трупа, проглотил его и зашипел на меня. Широко разинул пасть и снова зашипел, затем вернулся к своей трапезе. Я выдохнул с облегчением.
К этому моменту от Тесаков остались одни скелеты. Тот, который пытался убежать, мало чем отличался от других. Один ворон копался клювом в отверстии в противогазе, вырывая розовые ошметки, в то время как пара других сидела на окровавленной грудной клетке, то и дело расправляя крылья, каркая и пытаясь вытащить какой-то сочный кусок, ранее не замеченный.
Остальные члены моего отряда тоже начали подниматься на ноги. Очень, очень медленно. Было видно, что мы находимся точно посередине "кормовых угодий". Птицы были повсюду. Выстроились рядами, как солдаты, на разбитых машинах и грузовиках. Летали по воздуху, некоторые кружили высоко в небе, некоторые - над самой землей. Канюки расхаживали вокруг с кусками красного, рваного мяса, свисающими из клювов. Стервятники погружали головы целиком в полости распластанных на земле трупов, тряслись всем телом, копаясь в кишках. Когда они извлекали головы наружу, жадно глотая куски, те у них были красными и мокрыми от крови.