Она подошла к доске, взяла мелок и аккуратно написала большую красивую букву "А".
- Эта буква, ребята, - начала она, - называется...
- А-а-а! - хором перебили ее ученики.
- Вы ее уже знаете? - удивилась учительница. - Очень хорошо. Тогда мы пойдем дальше. Следующая буква...
- Б-э-э! - обрадовано загалдели ребята. - Это мы знаем!
- Как - знаете? - немного растерялась Евгения Петровна. - Все-все буквы уже знаете?
- А кто их не знает? - в свою очередь удивилась Светка. - Маленькие мы, что ли?
Честно говоря, к этому Евгения Петровна была совсем не готова. Ну ладно, Герка - он как-никак уже второй год учится. Ну ладно, Светка - она с трех лет в ее книги свой нос совала. Но чтобы весь класс?..
- Ребята, - растерянно произнесла она, - вы что же - и читать уже умеете?
- Умеем! - развеселился класс. - И писать тоже!
- Джимми, - с надеждой спросила Евгения Петровна, - А ты?
- Нет проблем, Еугениа Петроуна, - широко улыбнулся Крюгер. - Умею, давно.
- И по-русски?
- Йес, мэм. По-русски тоже.
- Хорошо... - учительница явно не знала, что говорить дальше.
А Джимми, поняв, что к нему вопросов больше нет, сел на место и начал выдувать розовый пузырь из жвачки. Пузырь получался здоровенным, почти с кулак самого Джимми, и надувался все больше и больше. Все, затаив дыхание, с интересом смотрели на этот розовый шар и ждали, когда же он лопнет. Наконец, пузырь негромко чпокнул, и залепил всю смуглую физиономию Джимми.
- Крюгер! - Евгения Петровна поймала себя на мысли, что сама она с интересом наблюдала за надуванием пузыря, и от этого рассердилась еще больше. - Немедленно выброси жвачку!
- Оу, сорри, - отозвался Джимми, отлепляя жвачку ото лба. - Нельзя чуингам?
- Конечно, нельзя!
- О` Кэй, покладисто кивнул Крюгер и аккуратно завернул жвачку в бумажку. - А почему нельзя?
- Потому, что это неприлично! - больше Евгения Петровна не нашлась, что сказать.
Джимми ничего не сказал, только пожал плечами - дескать, что тут неприличного-то?
Евгения Петровна приготовилась спокойно и доброжелательно рассказать о правилах поведения в школе, но тут пронзительно запищал сотовый телефон в кармане у Вована. Весь класс тут же обернулся к нему. Вован неторопливо достал телефон, вытянул зубами прутик антенны и лениво заговорил, развалившись на стуле:
- Привет, братан! И тебя тоже поздравляю... Да ничо, учимся помаленьку... Да не, напрягов пока особых нет... Чего? Ну, ты ваще, в натуре! Гы-гы! Ну, лады, потом побазарим... Ага... Ну, бывай... - Вован пикнул кнопкой "мобайла", небрежно сунул его в карман пиджака и гордо глянул на ребят.
А ребята внимательно посмотрели на него и отвернулись. И никто ничего не сказал. Только Ксюша покрутила пальцем у виска. Вован засопел и отключил телефон. Уши у него полыхнули лепестками мака. В тягучей тишине тоненько зазвенел маленький будильник на учительском столе, объявляя перемену. Евгения Петровна вздохнула с облегчением.
Но оказалось, что вздохнула с облегчением учительницa cлишком рано. Когда после перемены ребята вошли в класс, она увидела, что под глазом у Вована расцветает роскошный синяк, а растрепанный Киль безуспешно пытается приладить свой наполовину оторванный флотский воротник с гордым названием "гюйс".
"Ой, мамочки", - с ужасом подумала она, - "кажется, начинается".
А дело было так. У Вована было отвратительное настроение. И домой ужасно хочется - папец только вчера принес новую кассету про Тома и Джерри, а Вован ее так и не успел посмотреть. И стул в классе, оказывается, такой жесткий - Вован на нем весь урок вертелся, как на сковородке. И хавать уже здорово захотелось... А главное, в портфеле лежит толстый кусок торта в пластмассовой коробке, а при всех его есть неудобняк - вон как из-за "мобайла" все косились. А со всеми делиться - так самому ничего не останется... Ходил-бродил так Вован, весь в горестных думах, а тут Киль этот - стоит у стены и бляху свою тряпочкой надраивает. Чего ее надраивать, спрашивается? И так блестит, как новый полтинник. Выпендривается, понимаешь...
Вован остановился перед Килем и смерил его взглядом от макушки до ботинок.
- Моряк... - сварливо пробурчал он. - С печки бряк...
- А в глаз? - вежливо отозвался Киль, не прекращая полировать бляху.
- Пфе! - презрительно хмыкнул Вован. - Ну, попробуй!
Киль аккуратно спрятал тряпочку в карман и "попробовал".
Киль вовсе не был драчуном, не думайте. Просто бывают в жизни мальчишек такие моменты, когда отношения надо выяснять сразу - быстро и без лишних слов. А начнешь препираться, да обзываться, да говорить что-то вроде "связываться неохота" - ничего хорошего из этого не выйдет. Только наживешь себе врага, который будет тебя постоянно травить, да поселится в душе противный липкий страх, от которого потом почти невозможно избавиться. И врага ненавидишь, и себя презираешь - а ничего сделать не можешь.
Одним словом, Киль деловито заехал Вовану по физиономии. Вован взвыл, как дикий кот, и вцепился Килю в воротник. Правда, как следует подраться им не дали - подскочили Герка с Джимми, начали растаскивать, а тут и учительский будильник прозвенел - на урок пора.
- Идите сюда, - беспомощно проговорила Евгения Петровна. - Чего вы не поделили, пираты?
"Пираты" сопели и смотрели под ноги. Чего тут объяснять? Подрались, и все.
- Ну-ка, покажи глаз, - Евгения Петровна осторожно повернула лицо Вована к свету, - Больно?
- Вот еще... - пробурчал Вован.
- Закрой глаза на минутку... - Евгения Петровна несколько раз провела ладонью над синяком, беззвучно шевеля губами. - А теперь?
От ладони учительницы повеяло легким приятным холодком. Боль быстро утихла и пропала вовсе. Вован приоткрыл глаз и покосился в свое отражение в зеркале над умывальной раковиной. Синяк исчез.
- Совсем не болит... Во здорово! - удивился Вован.
- Садитесь на место. На следующей перемене будете сидеть в классе. Подожди, Крузенштернов... - Евгения Петровна достала из сумочки булавку и приколола оторванный конец воротника Киля. - Пришьешь дома, иголки с ниткой у меня, к сожалению, нет.
- У меня есть, - подняла руку Юля, - Я ему пришью.
- Только не сейчас. На следующей перемене.
К концу уроков Евгения Петровна устала, как Золушка, которая навела порядок в доме, перебрала два мешка фасоли и посадила двадцать кустов роз.
Еще бы не устать! То Герка решил показать, какой он бывалый школьный ветеран, и не придумал ничего умнее, чем подложить кнопку на стул Ксюше (а та - даром, что девочка - схватила свой букварь, повернулась и стремительно стукнула по всем его трем головам). То Светка на перемене взялась учить Юлю летать на метле по коридору (разумеется, Юля не рассчитала скорость, завизжала, зажмурилась и "въехала" в стену). То Крюгер с Феней опоздали на последний урок, и появились лишь тогда, когда Евгения Петровна готова была уже в панике бежать по всем школьным этажам их разыскивать. Оказывается, Джимми обучал Феню "лунной походке", которой ходит в своих танцах Майкл Джексон, и "немножко увлекся".
Как ни странно, меньше всего беспокойств ей доставили Киль с Вованом. На следующей перемене они в наказание остались в классе, и за десять минут успели помириться. А на следующей перемене они уже сидели рядышком на подоконнике, дружно болтали ногами и Киль учил Вована вязать морские узлы. Узлы они вязали из шнурков, которые Вован вытащил из своих лакированных туфель.
А вот когда в классе появились Джимми с Феней, Евгении Петровне очень захотелось зарычать. Она подумала, что в историях про то, как ее прапрабабушка поджаривала в печке непослушных детей, наверное, не все было выдумками. И в чем-то прапрабабушка была явно права.
И все-таки она нашла в себе силы говорить спокойно (возможно, с помощью колдовства).
- Ребята, - проговорила она, стараясь, чтобы голос не задрожал, - вы ведь уже большие?
- А как же, - довольно нахально ответил Герка за всех, - конечно, большие!