— Тьфу ты, нечистая...умеет же дед Озим накрутить — выругался он сквозь зубы, чтобы подбодрить себя.
— Чего тебе? — В сенях показалась заспанная девичья фигурка, кутаясь изъеденную молью шаль.
Архип взобрался на крыльцо одним прыжком, тесня девушку обратно к проходу. Его красивое лицо исказилось хмельной гримасой.
— Собирайся, — хрипло приказал он, загораживая собой занимавшийся утренний свет. — Пойдем милости у отца просить. Я решился. Не смогу пить и есть вдоволь, дышать спокойно не смогу, коли знать не буду, что моя ты по праву.
— Ты пьян, Архип? — устало спросила девушка, пытаясь отодвинуть его широкое плечо.
— Бабке своей скажи. — он перехватил тонкую руку выше локтя. Хватка была крепкой, собственнической, не допускающей возражений. — Дом поставим, свой. А откажет, прямо сейчас в город уйдём. Наймусь к барину. Проживем. Слово даю.
Акулина уперлась свободной рукой ему в грудь. Пальцы девушки с силой сжали ткань рубахи, царапнув кожу.
— Погоди, торопишься шибко, — твердо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Хороший ты парень, Архип и всё в тебе ладно. И вроде люб ты мне, да не настолько, чтоб замуж пойти.
На Архипа будто ушат ледяной воды вылили. Он попятился неверяще, тряся головой. Отпустил ее руку так резко, что Акулина пошатнулась.
Унижение обожгло лицо.
— Ох, Акулина, с огнем девка играешь! — глухо пророкотал он, сжимая перед лицом кулак. — Вот ты где у меня вся. — Костяшки пальцев ткнулись в широкую грудь.
— Теперь купала скоро. Недолго осталось. Всё равно моей будешь, а нет — так и никому не достанешься!
Архип развернулся и, оступаясь на ровном месте, бросился в чащу, напрямик через кривой плетень, с треском обрушив гнилые жерди.
— Ты куда, оглашенный?! — запоздало крикнула Акулина в туман, растирая ноющую руку.
Долго еще она смотрела вслед странному парню, пока над сонной деревней не запели первые петухи. Вот и закончилась грустная история Марьи. Но Выльские чудеса только набирают ход.