Но для Марьи всё решится сегодня.
Стоять неподвижной статуей было опасно: на непривычно тихую сосредоточенную Марью гуляющие и без того бросали подозрительные взгляды. Решив не оставлять повода для пересудов, девушка присела, пучками срывая яркие полевые цветы и наскоро вплетая их в венок.
— Грустишь красавица?
Над её головой очень не вовремя раздался голос Николы, слывшего самым озорным парнем в селе.
Красотой особой он не вышел, зато гонору было хоть отбавляй. — Гляжу вот, гадаю, отчего это Макарка твой к тебе не спешит? — парень сложил руки на груди вальяжно отставив ногу в сторону. Он с нескрываемым любопытством рассматривал Марью.
— Унесут пчёлы сладкий мёд покуда он там в кузнице руки о сажу марает! — Вдруг он притворно хлопнул себя по лбу. — Али запамятовал я, ты ж у нас боле птица не вольная. Поиграла с парнем да бросила как прошлогодний цвет. Отец тебе побогаче жениха сподобил.
— Коли не знаешь так и неча языком молоть! — Девушка хлестнула наглеца рассерженным взглядом. — Не твоя о том печаль.
Широкое веснушчатое лицо сально осклабилось:
— Значит правду девчата в кругу говорили. Макарку я уважаю обижать его негоже, а с женихом твоим с одного ковша мёд не пили, так что может погуляем от души напоследок, а красавица?
— Шёл бы ты отсель пока бока целы! Кузня тут недалече вот кликну громко, так Макар тебе враз спеси поубавит! — Марья поднялась, отряхивая подол от налипших листьев и твёрдой поступью зашагала к реке.
Вслед ей донёсся обиженный голос Николы:
— Было б из-за чего шум поднимать я ж развеселить тебя хотел!
На половине пути Марью перехватила раскрасневшаяся Агафья:
— Вот ты где! Думала уж опоздала ушла ты, не простившись!
Агафья взяла Марью под руку и девушки дружно пошагали к реке.
— Макара не видала? — чем ближе подбирался час свидания, тем тоньше становился голос Марьи. Неверные рваные движения выдавали крайнюю степень волнения девушки.
Агафья отрицательно качнула головой, украшенной густым венком из лютиков:
— Парни говорят, что давеча он с котомкой к лесу пошёл сказал по грибы, на вечор глядючи-то!
Агафья прыснула и из груди Марьи тоже вырвался смешок. — Стало быть и мне пора! Он сердешный меня видать в лесу дожидается!
Девушка осторожно подобралась к кромке воды дрожащими руками опустила венок. Тот, как назло, не желал отплывать толкаясь обратно к берегу.
— А может останешься? Всяко люди живут. Степан мужик добрый, может Макара к делу пристроит будете вместе.
Агафья тоже стянула с русой головы травянистое украшение, её венец тотчас отправился восвояси по намеченному пути.
— И что это за жизнь такая? На глазах законного мужа шашни крутить! Он ж не камень всяко почует. Нет Агафьюшка, решилась я. Либо так, либо лучше смерть!
Подруга всхлипнула обняла девушку:
— Да вона и веночек тебе остаться велит, не хочет плыть, к берегу прибивается!
Понимая, что ещё немного и она сама струсит окончательно, Марья высвободилась, сердито зыркнула на травянисто-цветочный обруч:
— Хватит пугать да тоску наводить! Коли решила так, по-моему, будет!
Марья с силой толкнула венок, тот покачнулся и окончательно затонул.
— Дурной знак Марьюшка! — Пуще прежнего запричитала Агафья, — одумайся сердешная, покуда не поздно!
— Кончай говорю раньше времени аллилуйя петь! — Марья решительно выпрямилась. — Отцу передашь как условились?
Агафья согласно закивала, вытирая распухший нос рукавом.
— Ну ступай не рви душу и так тяжко да боязно. — Марья ещё раз, напоследок, крепко обняла подругу и прячась за высокими камышами перебежками засеменила к лесу.
Платье цеплялось за репей, ноги отсырели начали подмерзать. Макара в условленном месте ещё не было, но Марья не сомневалась, что он скоро появится. В глуши леса ухнула сова, девушка вздрогнула поёжилась, но пост свой не покинула села на пень подобрала под себя гудящие стопы.
Марья не знала сколько просидела вот так без движения. Волнение буквально съедало её изнутри, хотелось немедленно начать что-то делать, но уйти было страшно вдруг они с Макаром разминутся.
А что ежели передумал он? Что если напрасно жду?
Вредный червячок сомнения потихоньку заползал в сердце, но Марья шустро прихлопнула его на корню, быстро и точно, так же как прихлопнула уже десятого комара, почуявшего сладкую юную кровь.
Нельзя любить того, кому веры нет.
Ночь уже перевалила за половину небо потихоньку бледнело, уступая место рассвету. От безысходности Марья поднялась обошла прогалину кругом прислушиваясь: не хрустнет ли ветка под сапогом, не замаячит ли среди ветвей знакомая широкоплечая фигура.