Ах вот как?.. Стало быть, он хотел пустить мне пыль в глаза? А как еще понимать это признание?..
– Но вернемся к нашему разговору, – сказал он. – В конце концов я справился с моими чувствами к тебе и даже иногда ловил себя на мысли, что, возможно, судил тебя слишком строго. Ведь ты была совсем юна и понятия не имела, как сильно мне нравишься. Как видишь, – Элиас опустил плечи, – мысли меня посещали правильные. Просто мне не хватало смелости додумать их до конца. Я гнал их от себя. Прошло два года с тех пор, как я переехал в Берлин. Однажды Алена упомянула, что ты тоже недавно перебралась в столицу. Дескать, может, встретитесь там, вспомните детство, – Элиас тряхнул головой. – Наверное, не стоит говорить, пришлось ли мне ее предложение по вкусу. Странное дело, но мысль о том, что ты где-то рядом, не тяготила меня, хоть и была не слишком приятной. В конце концов, ты училась в другом университете, а Берлин – огромный город. Шанс столкнуться с тобой был мизерный. Мы так ни разу и не пересеклись, и я продолжал наслаждаться жизнью. Время от времени, особенно в последние два года перед тем, как судьба свела нас вновь, меня посещало чувство, что мне как будто чего-то недостает. Иногда оно было совсем слабое, едва различимое, а иногда довольно сильное и назойливое. Я пытался подавить его, задушить в зародыше. Но мне не всегда это удавалось. – Он сокрушенно покачал головой. – В переписке мы как-то заговорили о путешествиях. Помнишь? – спросил он.
Я кивнула.
– Честно говоря, поначалу я часто писал всякую ерунду. Но что касается путешествий, тут я ничего не выдумывал. Я опирался на воспоминания о двух моих последних поездках с Себастьяном, Энди и Софи. Но дело было вовсе не в том, что в обществе голубков вроде Энди и Софи одиночка вроде меня поневоле должен предаваться меланхолии. Все было именно так, как я описывал. Я не хотел один радоваться новым впечатлениям – я хотел делить их с женщиной, которую люблю… Через пару месяцев Энди съехал из нашей общей квартиры и стал жить вместе с Софи. После его отъезда прошло всего несколько дней, когда в слезах позвонила Алекс и рассказала об инциденте с ее бойфрендом и соседкой по комнате. Она хотела уехать из Мюнхена. Кто бы понял ее лучше, чем я? Поэтому я предложил ей перебраться ко мне и так обрадовался, что сестра теперь всегда будет рядом, что даже не подумал о том, кто ее лучшая подруга. Это пришло мне в голову, только когда я положил трубку, – и тем сильнее было потрясение. Конечно, я был твердо убежден, что с тобой все кончено, – продолжал он. – Однако мысль о том, что мне волей-неволей придется вновь иметь с тобой дело, не вызывала у меня ни малейшего энтузиазма. Я твердил сам себе: черт возьми, прошло уже семь лет, все быльем поросло. Ну и вроде как себя уговорил.
Элиас чуть отодвинулся назад, поменял позу и продолжил рассказ:
– Когда приехала Алекс в компании родителей и немыслимого количества коробок, я понял, что скоро увижу и тебя. Не самое приятное предвкушение, но я набрался мужества. Я был уверен, что тебе не удастся вновь разрушить мой надежный кокон. М-да-а, – протянул он, – и тут ты внезапно появилась на пороге ее комнаты. – На его губах заиграла невеселая улыбка. – Странное ощущение: после стольких лет вновь посмотреть тебе в лицо. Я думал, что готов, но ошибся. Эта встреча стала для меня ударом. Ты изменилась, – продолжал он. – Передо мной стояла прекрасная молодая женщина. Красивая не классической, не журнальной, а своей собственной красотой. Это была ты, Эмили.
Мои щеки запылали, его слова окутали меня, как мягкое одеяло.
– Единственное, что отрезвило меня, – твой заносчивый вид, – продолжал он. – Ты так свысока на меня посмотрела, что я глазам своим не поверил. Ты была последним человеком на Земле, который имел на это право. Ведь тогда я еще не знал, что виной всему недоразумение.
Я кашлянула.
– Видел бы ты себя. Вел себя ничуть не лучше. Посмотрел на меня, словно я у тебя на глазах рылась в мусорном баке.
– Правда? – удивился Элиас. – Вот уж не думал.
Я скрестила руки на груди и кивнула. Ответом мне были его вечная усмешка и страстный, полный любви взгляд. Мое сердце пропустило удар.
– Ну, значит, мы оба держались одинаково заносчиво, – тихо заключил он.
– И у обоих были на то причины. – Я рассматривала свои ладони. – Как ты говоришь: все внутри перевернулось, хотя чувства вроде бы давно остыли… Со мной все было точно так же.
На мгновение воцарилась тишина.
– Ох, – наконец сказал Элиас. – Я не думал, что это возможно, но теперь ненавижу себя еще больше.