– И тогда ты начал выдавать себя за Луку, – сухо проговорила я, не поднимая взгляда.
Элиас спрятал лицо в ладонях.
– Да, – еле слышно пробормотал он. – Ужасная глупость. Я хотел разузнать о тебе побольше. Попытайся я сделать это через Алекс, она бы что-то заподозрила. Я уже не помню, что послужило толчком, но внезапно меня посетила сумасшедшая идея насчет интернет-переписки. Однажды, когда Алекс не было дома, я взял ее ноутбук, чтобы найти твой электронный адрес, и удача мне улыбнулась: нашел даже два, на выбор. Университетский подходил мне больше – меньше шансов попасться, ведь он находился в открытом доступе. Подозрение никогда не пало бы на меня. Я переписал этот адрес, завел новый ящик, и не прошло и десяти минут, как я отправил тебе первое сообщение. Перечитав его, я подумал, что вряд ли ты мне ответишь – может, один шанс из миллиона. М-да. – Он развел руками. – Людям свойственно ошибаться. Шансы оказались выше, чем я думал. Ты написала в ответ: «Если бы ты предоставил справку о благонадежности из полиции, я бы отнеслась к тебе с большим доверием!» И что происходит? Я сжимаю губы, но не могу не усмехнуться. Эмили Винтер как она есть. Впору прийти в отчаяние…
Больше всего мне хотелось, чтобы Элиас сказал: после этого сообщения он безумно в меня влюбился и все, что он писал и делал дальше, было от чистого сердца. Но неприятное чувство у меня в животе и мрачный взгляд Элиаса не сулили такого чудесного исхода.
– Я забрасывал тебя вопросами, – продолжал он, – и ты искренне на них отвечала. С одной стороны, это было удобно – именно этого я и добивался. С другой стороны, меня мучила совесть. Я поступал непорядочно. В глубине души я это прекрасно понимал. Я пытался оправдаться, убеждал себя, что ты заслужила, все это и что игра продлится недолго – всего пару недель. Я узнаю все, что мне нужно, и прерву переписку. А еще, – прибавил он огорченно, – я не мог не злиться. Постороннему человеку ты готова раскрыть душу, а мне не отвечаешь даже на вопрос, как дела. Я воспринимал это как личное оскорбление и только укреплялся в своих гнусных намерениях. Ко всему прочему добавилась еще одна проблема – и весьма серьезная, хотя я не желал себе в этом признаваться. Мне понравилось с тобой переписываться. Это оказалось интересно – гораздо интереснее, чем мне бы хотелось. Я не обманывал тебя, когда говорил, что в конце концов стал проверять почту чуть ли не каждые пять минут. Параллельно с перепиской, – добавил он, – мы постоянно пересекались в реальной жизни. Например, во время пробежек в парке. Помнишь?
Я поморщилась.
– Поскольку ты регулярно напоминаешь мне об этом прискорбном случае, шансы забыть о нем стремятся к нулю. Увы.
– Прошу прощения, – с улыбкой сказал Элиас. – К тому моменту наша переписка длилась недели три. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мое отношение к тебе уже тогда начало меняться. Я узнал, например, что ты изучаешь гуманитарные науки. О гуманитариях я высокого мнения. Это не укладывалось в мое представление о тебе. И от письма к письму становилось все яснее, что ты способна на глубокие мысли и тонкие чувства. Не то чтобы я осознанно изменил свое мнение о тебе – скорее был какой-то тихий голосок на задворках сознания, который я не желал слышать и изо всех сил старался заглушить. Когда в парке ты упала у меня на глазах… – Элиас почесал в затылке. – У меня на миг остановилось сердце. Я был в шоке. По счастью, ты довольно быстро пришла в себя, и я постарался скрыть потрясение, которое для меня самого стало полной неожиданностью.
– Тебе это удалось, – отозвалась я. – Я ничего не заметила. Хотя мне показалось – и это меня слегка удивило, – что при наших весьма прохладных отношениях ты чересчур взволнован. Так или иначе, мне неприятно об этом вспоминать, и я была бы тебе очень признательна, если бы ты предал забвению это печальное происшествие и больше ни словом его не поминал.
На пару секунд во взгляде Элиаса зажегся знакомый озорной огонек.
– Договорились, – ответил он. – Тебе и правда не слишком идет, когда ты красная как рак.
Я опустила голову, спрятала лицо в ладонях и смущенно простонала:
– Элиас!
Он тихо рассмеялся.
– Хорошо-хорошо, – проговорил он. – Забудем об этом. Хотя это было так мило.
Все-таки у него очень странное представление о том, что такое «мило» и «очаровательно». Ему, несомненно, следует над этим поработать.
– Перейдем к вечеру в клубе, – продолжил он.
Сквозь пальцы я бросила на него настороженный взгляд, убедилась, что он на меня не смотрит, и опустила руки.