– А я так не считаю, – возразила я. – Не расстроится, если ты объяснишь ему свое решение так же подробно, как объяснял сейчас мне. Мне кажется, что он может проявить даже больше понимания, чем ты ожидаешь.
Элиас откликнулся не сразу.
– Может быть, – проговорил он задумчиво.
– Поверь мне. Тебе стоит это сделать.
Я провела пальцами по шершавой поверхности стенки, на которой мы сидели.
– Можно задать тебе еще один вопрос, Элиас?
– Давай.
– Ты думал о том, чему еще можешь себя посвятить? Вот, скажем, ты решишь бросить учебу. Как насчет игры на фортепиано? Ты не рассматривал это как направление, в котором можешь двигаться?
– Всерьез не рассматривал, нет, – ответил он. – Я люблю играть, но это совсем не концертный, не профессиональный уровень. Для дилетанта я играю вполне сносно, наверное, даже могу быть аккомпаниатором или наигрывать мелодии для реклам и тому подобное – но не более того. Понадобятся годы и годы, прежде чем на это действительно можно будет жить. Музыкальная индустрия – сфера непростая и нестабильная.
– Понимаю, – пробормотала я, рассеянно потирая одной кроссовкой другую. Похоже, я поторопилась с выводом, что стоит Элиасу захотеть – и он добьется чего угодно одной левой.
Но что-то же должно прийтись по душе такому человеку, как он? Вот я, например, нашла же дело, которое меня радует, в котором я чувствую себя на своем месте.
Я погрузилась в размышления. К реальности меня вернул голос Элиаса.
– Кстати, о музыке, – сказал он. – Сегодня утром ты написала мне, что у тебя в голове все время крутится одна и та же мелодия.
Я обхватила колени руками и с улыбкой кивнула. Мелодия тут же вновь зазвучала в голове.
– Что же это за мелодия? – спросил он.
– Последняя с диска, который ты мне передал.
– Последняя? – повторил он.
– Да. Вообще-то я классическую музыку не слушаю, но эта композиция околдовала меня с первой секунды, – призналась я. – Со мной такое иногда бывает, может, и с тобой тоже: слушаешь песню, и что-то вдруг происходит в голове, что-то совершенно непостижимое, и всё – чувствуешь, что эта музыка стала тебе родной. Вот так и теперь. Я эту мелодию словно даже кожей ощущаю. Она переполнена эмоциями. Никак наслушаться не могу.
Выражение лица у Элиаса было непонятное. С одной стороны, мне казалось, что глаза у него сияют, с другой стороны, он смотрел на меня так, словно всю тираду я произнесла на иностранном языке.
– Это одна из твоих любимых композиций? – воодушевленно спросила я. – Чья она?
Элиас не ответил, и я продолжила.
– Я, к сожалению, очень плохо разбираюсь в классике. Но, возможно, это кто-то, о ком профан вроде меня все-таки слышал? Моцарт, Бетховен, Брамс, Шуман?.. – Я перечисляла композиторов, пока – увы! – моя эрудиция не иссякла.
Элиас покачал головой.
– Нет, не угадала. Эту музыку сочинил… как бы это сказать… ее сочинил я.
Я вскинула брови.
– Ты?
– Да. Это плохо?
– Нет же, господи, нет! Просто я не предполагала, что тебе такое под силу. Эта музыка совсем не подходит для рекламы варенья…
Он засмеялся.
– Я не только для рекламы музыку сочиняю. Музыка вроде той, что с диска, – моя настоящая страсть. Но она плохо продается.
– Вау, – сказала я. – Элиас, это же потрясающе. И ты утверждаешь, будто ни на что не годишься как музыкант?
На его губах заиграла улыбка.
– Ты даже представить себе не можешь, какое для меня облегчение, что эта композиция тебе понравилась.
– Элиас, я подозреваю, нет такого человека на земле, которому она бы не понравилась.
Некоторое время он смотрел вниз.
– Но мне было важно, чтобы она понравилась именно тебе.
– Я-то тут при чем? – удивилась я.
– Потому что я написал ее для тебя.
Я раскрыла рот.
– Т-ты… ты написал ее для меня? – пролепетала я. Должно быть, я ослышалась. Или это шутка. Ну да, разумеется, шутка. Как в тот раз, когда он уверял меня, что саундтрек к «Пиратам Карибского моря» – его сочинение. Но выражение лица у него было серьезное.
Элиас кивнул:
– Да. Для тебя.
Я ошеломленно смотрела на него, не в силах пошевелиться.
– Как раз на той неделе, – продолжал он. – Мы так давно не виделись. Я лежал на кровати и думал о тебе. Скучал по тебе. И тут мне в голову пришла эта мелодия. – Он пожал плечами.
Выходит, на той самой неделе, когда он не писал и не звонил. Я думала, что все потеряно, а он в это время писал для меня волшебную музыку.
Элиас написал для меня музыку.
Я почувствовала, как на глазах выступают слезы.
О боже, нет. Только попробуй сейчас зареветь!
Поняв, что не справляюсь с собой, я отвернулась от него и спрятала лицо в ладонях.