Я взглянула на часы, висевшие над большой доской. Через несколько минут лекция кончится. Еще полчаса, и за мной заедет Элиас. Я принялась грызть ногти.
Лишь когда профессор собрал с кафедры все свои бумажки и пожелал студентам хорошего дня, я оставила ногти в покое. Побросав в сумку вещи, я откинула раскладную столешницу. И тут же вскрикнула:
– Ай!
Столешница упала, и руку пронзила боль – мне прищемило палец. Он мгновенно покраснел и болезненно запульсировал.
– …Твою мать! – выругалась я. Ну как можно быть такой дурищей? Тут я заметила, что человек пятнадцать однокурсников смотрят в мою сторону. – Что? – спросила я. – Никогда не слышали слова «мать»?
Сердясь и одновременно испытывая легкое чувство неловкости, я прижала книжки к животу, обхватила их обеими руками и решительно направилась прочь. Разве я могу прожить день, ни разу не оконфузившись? Это было бы для меня слишком хорошо. Я вздохнула, вливаясь в толпу сокурсников, топчущихся у выхода из аудитории. Поскольку все одновременно стремились наружу, поток просачивался сквозь двери невероятно медленно. Шаг за шагом приближаясь к выходу, я разглядывала пострадавший палец. Он горел и потихоньку припухал.
Наконец выбравшись из аудитории, я оторвала от него взгляд – и замерла. В коридоре стоял Элиас, который при виде меня улыбнулся. Сердце мое забилось быстрее, на губах сама собой появилась улыбка, и, словно кто-то нажал кнопку на пульте дистанционного управления, ноги сами понесли меня к нему. Подойдя почти вплотную, я остановилась.
– Привет… как же… ты пришел на полчаса раньше, – пролепетала я.
– Вообще-то я пришел на час раньше.
– На целый час? – ошарашенно переспросила я. – А как ты узнал, где я?
– Мне сказала какая-то ненормальная в твоей комнате.
Этот эпитет прекрасно подходил к Еве. Если б я знала, что Элиас ждет меня за дверями аудитории, я бы ни секунды не смогла высидеть спокойно.
– Почему же ты пришел так рано?
Он улыбнулся, поднял руку и откинул волосы с моего лица.
– Соскучился, – просто ответил он.
Я крепче сцепила руки, державшие стопку книг. В животе защекотало.
– Это плохо? – спросил он.
Я покачала головой:
– Вовсе нет. Плохо лишь то, что тебе пришлось так долго ждать.
– Это верно. Я весь извелся. Но не раздумывая сделал бы это снова.
Я закусила губу и опустила взгляд.
– А с пальцем у тебя что? – спросил он. – Ты его так внимательно разглядывала.
– Ты никогда не задавался вопросом, могут ли откидные столешницы представлять опасность для жизни? А вот я теперь знаю: да, могут. И еще как!
Элиас усмехнулся.
– Эмили, ты неисправима. Что случилось? Прищемила?
Я кивнула.
– Покажи-ка, – велел он и взял мою руку. Осмотрел палец со всех сторон и немного понажимал. – Да, прищемила здорово. Ну ты даешь. Сильно болит?
– Ну, так себе.
Элиас приподнял мою руку и нежно поцеловал пострадавший палец своими мягкими губами.
– Лучше? – спросил он.
В полном чаду я подумала: а не сказать ли ему, что я недавно сильно ушибла еще и внутреннюю сторону бедра? Нет, пожалуй, это будет все-таки слишком.
Я кашлянула.
– Гораздо лучше.
– Вот и славно.
– Давай быстренько зайдем еще раз ко мне? Я хочу оставить книги, не тащить же их с собой.
– Да, разумеется, – ответил он. – Не то чтобы я горел желанием как можно скорее увидеться с сестрицей.
– Мы там все-таки будем вдвоем, – отозвалась я, и мы вместе зашагали прочь от аудитории. Он шел совсем рядом и через несколько метров положил мне руку на талию. Потом наклонился и поцеловал в висок. Я почувствовала тепло его губ и положила голову ему на плечо.
Идти с Элиасом по университету было, с одной стороны, прекрасно, а с другой, очень непривычно. Моя тайная любовь внезапно стала достоянием общественности. Каждый мог нас видеть. И чудно: в глубине души мне хотелось, чтобы нас увидело как можно больше народу.
Более того – хоть мне и трудно было в это поверить, – Элиас, казалось, гордился тем, что идет со мной в обнимку. На лице его была написана полная убежденность в том, что так и надо. Ни тени сомнения он, похоже, не испытывал. Я чувствовала себя так, будто он вытащил меня из-за тяжелого, плотного занавеса и явил миру. Явил как свою Эмили.
Я улыбнулась и прижалась к нему еще крепче.
Когда мы подошли к двери моей комнаты, он убрал руку с моей талии. Я отперла дверь и осмотрелась, но соседки нигде не было видно.