Было пять часов утра, когда я выскочила из постели, натянула первое, что попалось под руку, и вытащила из шкафа в коридоре отцовское снаряжение для рыбалки. Он очень удивился, когда я в полной экипировке ввалилась в родительскую спальню и стала дергать одеяло. Таким манером дочь его еще никогда не будила. Раза три он моргнул, но не прошло и пяти секунд, как он откинул одеяло и вылез из постели.
– Если дочь захотела пойти со мной порыбачить, надо торопиться, пока она не передумала!
С этими словами он влез в тапки и скрылся в ванной.
Вот за это я и люблю отца.
Не прошло и сорока пяти минут, а мы уже сидели на старой, подгнившей скамейке на маленьком озере, над которым висел туман. На траве поблескивал ночной иней. Солнце еще не взошло, вдали на горизонте занималась светло-голубая заря. На мне были два свитера и толстая куртка, но я все равно ужасно мерзла. Однако свежий воздух изрядно бодрил, и мое смятение немного улеглось. Достав из корзины две кружки, я налила себе и отцу кофе. Я сварила его, пока отец одевался в ванной, и перелила в большой красный термос. Обеими руками обхватив дымящуюся кружку, я чувствовала, как отогреваются пальцы.
Отец закинул удочку, закрепил ее в держателе и подсел ко мне.
– Спасибо, – поблагодарил он за кофе.
– Не за что, – ответила я.
И за целый час мы больше не перемолвились ни словом. Ни с кем на свете не молчится так приятно, как с отцом. Раньше мы часто ездили куда-нибудь, устраивали пешие прогулки, играли в мини-гольф или спонтанно садились на поезд и отправлялись в какой-нибудь большой город. Но с тех пор, как я перебралась в Берлин, многое, конечно, поменялось. Я часто думала, как здорово было бы просто сесть с ним в машину и поехать куда-нибудь на природу, без цели и плана. Побыть с ним наедине, как прежде. И все стало бы не так ужасно. Сейчас, когда я сидела возле него на берегу, ощущение было таким привычным, что мне казалось, будто я никогда никуда и не уезжала.
Когда отец налил себе уже третью кружку кофе, я вдруг заговорила. Слова рвались наружу. Я стала рассказывать с самого начала, когда почти семь месяцев назад мы с Элиасом вновь встретились. Только имя я не упоминала. Ни разу. Я все время называла его «этот мужчина». Я поведала отцу, что произошло между мной и «этим мужчиной» за минувшие полгода. Сперва намерения у него были однозначные, и я не испытывала к нему ни малейшего интереса. Но постепенно наши отношения менялись, или по крайней мере я считала, что они меняются. Я рассказала, как Элиас чуть ли не каждый день наведывался ко мне под разными предлогами и звонил по ночам. В то же время началась моя переписка с анонимом. Я описала, как в конце концов запуталась в собственных чувствах и сама перестала понимать, как отношусь к человеку, которого к тому времени перестала считать просто симпатичным придурком. Не умолчала я и о том, как он признался мне в любви: это признание уничтожило последние сомнения и заставило меня без оглядки отдаться чувствам. Но не прошло и суток, как выяснилось, что письма по электронной почте слал мне тоже он и все это было не более чем игрой, и мне осталось только проклинать себя за свою несусветную глупость.
Выговорившись, я почувствовала себя на десять кило легче.
Отец не перебил меня ни разу. Глядя на воду, он продолжал молчать и после того, как я закончила свой длинный монолог.
Наконец он спокойно спросил:
– Но зачем он так поступил?
Я была готова к чему угодно. Вероятнее всего, он должен был воскликнуть: «Скажи мне, где живет этот негодяй, и я его прибью!» Но вариант, который избрал мой отец, противоречил всем моим ожиданиям. И я совершенно не знала, что на это отвечать.
– Понятия не имею, – пробормотала я. – Может быть, его это развлекало?
– Может быть? – повторил он. – Стало быть, ты не уверена?
Я была уверена, хотя… Да нет же. Ну… я так думаю. Я опустила взгляд на собственные ноги, постучала ботинками друг о дружку и пожала плечами.
– Ну хорошо, – сказал отец. – У меня есть две версии. Хочешь их услышать?
Я кивнула:
– Конечно!
– Версия первая: ты действительно повстречала самого большого подлеца, какой только есть на нашей планете.
Ну вот, я же знала, что с отцом можно все обсудить. Здорово, когда люди так хорошо понимают друг друга. Отец никогда не подведет.
– Либо, – продолжал он, – этот тип вовсе не подлец, а полнейший идиот и потому испортил все, что только можно было испортить.
На моем лбу залегла складка. Нечто подобное я уже слышала от Алекс.