Когда Бахтигуль дошла до середины переправы, шум водопада оглушил ее. Внизу маслянисто перетекала толща воды, готовясь всей массой обрушиться вниз. Холодом повеяло от воды, пальцы рук онемели, но Бахтигуль упорно двигалась, приставляя одну ногу к другой и смотря только на свои носки. «Веревка» натянулась. Девочка дернулась, подняла голову и увидела, как мать покачнулась. Ножка Бахтигуль зацепилась за сучок, и девочка опрокинулась вперед, не удержав равновесия. Амина присела, закричав и уцепившись за халат обоими руками. Бахтигуль перекувыркнулась через голову и повисла, держась за рукава халата, который зацепился за один из сучков ближе к ней. Девочка болтала в воздухе ногами. Одна нога ударилась о толстую изогнутую ветку. Бахтигуль нащупала опору, встала на ней, отпустила халат и, ухватившись за мелкие ветки арчи, вползла на ствол и прижалась к нему, обхватив и руками, и ногами. Амина дернула халат, пытаясь вытянуть, чтобы Бахтигуль сподручнее было достать его, но не удержала равновесия, покачнулась, ухватилась за ветви арчи. Ладони соскользнули по влажной хвое, и Амина упала в воду. На мгновение взгляды матери и дочери встретились: ужас в глазах ребенка и смирение в глазах старой женщины.
Темная вода мягко приняла тело и в мгновение ока сбросила его вниз. Бахтигуль закричала. Она висела над чудовищным потоком и кричала. Слезы лились из глаз ручьем, но девочка не замечала их.
— Ма, ма, ма, — звала она, всхлипывая, до тех пор, пока горло не перекрыло спазмом.
Едва очухавшись от потрясения, Бахтигуль кое-как развернулась, поползла, двигаясь всем телом, цепляясь руками за ветки, прижимая коленки к стволу. Ее кожаные штаны порвались, халат распахнулся и цеплялся за сучья. Но Бахтигуль выбралась на другой берег и сразу же помчалась вниз, туда, куда вода унесла ее мать.
Еще с высоты скалы девочка увидела в воде у самого берега тело Амины. Женщина лежала ничком, упираясь боком в большой камень, который удерживал ее в стремнине. Водопад грохотал, плевался брызгами, взбивал воду в созданном им водоеме в пену. Бахтигуль сползла по крутому склону к самой кромке воды, попыталась взять мать за руку и вытянуть на берег, но ее сил на это не хватило. Девочка плакала навзрыд, тянула и тянула, пока окончательно не выдохлась. Она упала на землю и отключилась от внешнего мира, то ли уснув, то ли погрузившись в бессознательный мрак.
Когда Бахтигуль очнулась, солнце уже ушло. Амина так и лежала в реке. Ее тело дергалось под напором воды. Бахтигуль присела у головы матери, погладила по мокрым седым волосам, поплакала и встала. Всхлипывая, она постояла, тоскливо глядя на последнего родного человека, любившего ее всей душой, потопталась в нерешительности и все же пошла, оставив Амину в ее холодной колыбели.
Ночь спустилась в ущелье. Стало еще холоднее. Бахтигуль шла вверх, туда, куда еще днем показывала мать. Когда девочка вышла на гребень, холодный ветер ударил в нее и едва не сбил с ног. Наклонившись вперед, сжавшись воробышком, Бахтигуль шла и шла, не разбирая дороги. И лишь когда небо снова посветлело и первые лучи солнца коснулись личика девочки, она остановилась.
Впереди у подножия холма, с которого она спускалась, Бахтигуль увидела ленту дороги, протоптанную сотнями ног людей и животных. Оглянувшись назад, девочка опустила голову, всхлипнула, вытерла нос и глаза рукавом халата и, собравшись с последними силами, побрела вниз, преодолевая страх неизвестности, от которого гулко стучало маленькое сердечко.
Добравшись до дороги, Бахтигуль легла и, свернувшись клубочком, уснула. Солнце, особо щедрое в тот день, укрыло ее лучистым покрывалом. Даже ветер, гуляющий там, где ему вздумается, оставил девочку, не тревожа ее сон.
Бахтигуль спала крепко. Так крепко, что не услышала ни топота копыт, ни покрякивающего звона колокольчика, возвещающего округе о том, что идет караван. Ее издали почуяли собаки. Ощерившись, они настороженно подошли, зарычали, обнюхали и, не учуяв опасности, вернулись к каравану.
— Смотри, кто-то лежит, — сидящий на первой лошади, рассматривал грязный комок одежек, который привлек внимание собак.